Восьмидесятые. Гоп-стоп. Монамур…

 

Всего лишь четверть века отделяет нас от «времен застоя» — мгновение в истории России. И в то же время – целая пропасть, разделившая и порвавшая судьбы людей, предприятий, отраслей, государств. Всего лишь четверть века…

…Саня ловил на себе заинтересованные взгляды проходящих мимо девушек и прям-таки раздувался от гордости. Еще бы, ведь благодаря любимой тете Клаве, приславшей посылку из Владика, выглядел он шикарно. На ногах – разноцветные «дутыши» и только-только появившиеся «варенки» фирмы «Мальвина», из-под распахнутой отцовской летной куртки виднеется нежно-голубая заграничная футболка с загадочной надписью «Sanctity», на макушке непонятно как держится яркий «петушок»…

— Здорово, Саня! Зыкинский прикид! Где достал? – голос за спиной принадлежал соседу и бывшему однокласснику Олегу, больше известному под кличкой Мафин. Плохо скрытые нотки зависти слышались в его голосе. Еще бы, ведь сам Мафин красовался в поношенных джинсах фабрики «Тверь», свитере «Бойз», коричневом полушубке из искусственного меха и суконных «прощай, молодость».

Мафин сплюнул «беломорину» и пожал Санькину ладонь своей заскорузлой чумазой лапой.

— Чо делаешь, братка?

Санька неопределенно пожал плечами:

— Думал до корефана одного прошвырнуться. Знаешь Афоню лысого? Говорят, ему предки видак подогнали, хочу глянуть.

— Успеешь еще! Айда лучше на «сковородку»! Я на днях с тремя классными телками из «меда» контакт наладил, теперь надо ковать железо не отходя от кассы! Одна, конечно, настоящая лахудра, страшнее атомной войны. А две другие, — Мафин причмокнул пухлыми губами, — зашибись! Буфера – во! А булки – так и съел бы! Ну, сечешь?

Санька задумался. Видак, конечно, вещь заманчивая, стоило бы глянуть на это заморское чудо. А с другой стороны гораздо больше прельщала возможность близкого контакта с привлекательными существами противоположного пола. Сладко затрепыхалось сердце, едва Санька представил себе волнующую картинку возможного результата этого знакомства. Для приличия поломался:

— Слышь, Олежа, а может они не придут?

Мафин покровительственно похлопал его по плечу:

— Чтоб ты понимал в колбасных обрезках! Не боись, чувак, все будет ништяк!

Он наклонился и доверительно зашептал на ухо:

— Я с одной из них, Танькой, уже замутил по-тихому. Если честно, то тащусь от нее, как удав по пачке дуста! Не перепутай, рыженькая — моя! Беленькая – Ленка, чучундра, к ней лучше не подкатывай, а вот темненькая Светка-конфетка в самый раз! Ну, погнали?

Повинуясь могучему инстинкту размножения, соседи решительно двинулись по плохо освещенной улице, старательно обходя многочисленные лужи. Чтобы сократить дорогу, парни свернули на большой пустырь, именуемый в народе «Куликово поле». Днем у одинокой пивной бочки здесь колыхалась громадная толпа мужиков с бидонами и трехлитровыми банками, а по вечерам лежали тела наиболее «уставших» любителей пенного напитка.

Внезапно путь им преградили несколько темных теней. Мафин шепнул обреченно:

— Шухер, механовские! Мля… По-хорошему не отвянут, придется махаться…

Самый рослый из группы лениво произнес:

— Сюда иди. Шевели поршнями! Ну, и куда премся, земеля? На симпозиум или так, в тубзик вышли?

Санька поборол внутреннюю дрожь и постарался придать голосу недостающей уверенности:

— На «сковородку». Идем, никого не трогаем…

Оппоненты противно захихикали, переглядываясь и демонстративно потирая кулаки. Амбал тоже оскалил зубы:

— Зашибись. А мы вот как раз продаем туда входные билеты. По рублю с носа. Сами заплатите или нам поискать?

— Не, мужики, вы чо, с дуба рухнули? Мы ж с Перековки, нас там все знают! Давайте ровно разойдемся!

Вперед выступил мозгляк в распузыренных «трениках», крытом полушубке и «механовской» форменной шапке-ушанке:

— Харэ! За базаром следи, пацанчик! Меня не колышет, где ты там живешь. Сказано вам – за проход надо платить. И лучше по-хорошему!

Мафин беспомощно оглянулся на Саньку и попытался урегулировать вопрос:

— Мужики, да у нас и денег-то нет! Чесслово! Так мы пойдем?

Амбал перебил его грубо и решительно:

— Ша! А губозакаточную машину тебе не подарить? «Пойдем»! Смотри, чтобы вас не увезли отсюда! Все, вы меня заколебали! Последний раз спрашиваю: за проход платить будем?

И вся шпана почти синхронно шагнула вперед…

— Витя? Скосырев? Бессовестный! Да я завтра же в «Горрыбкоп» зайду и все твоей матери расскажу! Ох, тебе отец-то ремнем всыплет! – в голосе тихо подошедшей невысокой сухонькой женщины звучали привычные учительские нотки.

Амбал вдруг разом стал ниже ростом и заблеял низким голосом:

— Альбина Петровна, да мы ж с парнями просто шутим, никто никого не обижает! Правда? – умоляющим тоном обратился он к Саньке с Мафином. – Только, пожалуйста, не говорите ничего маме!

«Перековские» обрадованно закивали, выражая тем самым полное согласие со словами амбала.

Учительница из-под очков строго посмотрела на Витьку, обвела взглядом остальных и тяжело вздохнула.

— Эх, Витя-Витя, тюрьма по тебе плачет… Неужели не понимаешь, горе ты луковое? Доиграешься и посадят тебя, оболтуса… Ладно, я с тобой еще поговорю. А теперь все быстренько разошлись по домам! Тоже мне, Кудеяры доморощенные…

Дождавшись, когда несостоявшиеся разбойники и их жертвы разбежались в разные стороны и канули в сгущающейся тьме, Альбина Петровна подняла тяжелую авоську и чему-то улыбаясь заспешила прочь…

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика