Лидия Завьялова
У подножия гор самаровских: Паленины, Комиссарской, Мирославской, Филиновой и Романовой раскинулась историческая часть города Ханты-Мансийска – Самарово.
Священник Герман, в миру Ряшенцев, находясь в ссылке с сентября 1923 года по ноябрь 1924 года в Самарово, так описывал свое прибытие в село: «…увидели перед собой могучий Иртыш (к югу) и к северу красивый горный кряж, покрытый могучим хвойным лесом, главным образом кедрами. У подножья этого кряжа, которое тянется несколько верст, приютилось Самарово с правильными улицами и переулками, с большей частью двухэтажными чистенькими домами, деревянными тротуарами, напоминающее больше пригород у города…».
А для граждан с. Самарово второе десятилетие ХХ века началось с событий, являющихся прямым последствием крестьянского восстания 1921 года, которое, по воспоминаниям участника подавления восстания на севере Волкова, для села закончилось высадкой десанта красноармейцев с парохода «Мария» и железного лихтера 14 мая 1921 года.
На основании приказа Президиума Тюменского губисполкома от 5 марта 1921 года и постановления Совнаркома Самаровский военно-революционный комитет выносит решение о конфискации всего имущества, принадлежащее гражданам с. Самарово Соскину Василию Федоровичу, Кузнецову Федору Ивановичу, Алексееву Константину, как участников контрреволюционной организации и расстрелянных Советской властью за участие в таковой. Среди конфискованного имущества были: добротные двухэтажные дома, амбары, бани. Кроме этого, Соскину В.Ф. принадлежали постройки на песке «Соспас» со всеми относящимся к рыболовству инвентарем, а Кузнецову Ф.И. строения на песке «Глазковский» для рыболовных промыслов. Половина дома Ф.И. Кузнецова была оставлена брату Кузнецова Ф.И. – Якову, другой дом двухэтажный, обшитый тесом и выкрашенный коричневой краской оставили во временное пользование Корепанову Александру Николаевичу, потерявшего свое имущество во время пожара.
Вещи раздавались красноармейцам, прибывшим с фронтов и не имеющих «совершенно одежды», в числе которых были Немцов Алексей, Чукреев Игнат, Першин Самсон и др. Все хозяйственные атрибуты, принадлежащие семье Соскина В.Ф. передали в потребительское общество «Свобода», как-то: стеклянные банки, «решетья для пропущения икры», рюмки, стаканы, крылья гусиные – 1 куль, абажуры, заячьи лапки – 46 штук и др.
По состоянию на 1 октября 1927 г. в домах и бытовых постройках, экспроприированных у зажиточных граждан с. Самарово, находились учреждения и организации районного уровня, созданные после образования в конце 1923 г. Самаровского района. Так, флигель бывшего купца Кузнецова Федора Ивановича был занят РИКом, дом и склады бывшего купца Кузнецова Александра Ивановича советскими учреждениями и потребительским обществом «Свобода», в доме купца Соскина расположились детские ясли, бывший дом, флигель, амбары Корепанова Андрияна Епимановича, а также казенная винная лавка с 3 амбарами были заняты фининспектором и Уралгосторгом.
В первые годы существования Советской Республики одним из местных органов власти так называемого «низового советского аппарата» являлся сельский совет. Самаровский сельсовет был образован в 1920 году. Его местонахождение – в с. Самарово, с 1950 года, когда Самарово вошло в черту г. Ханты-Мансийска, согласно Указу Президиума Верховного Совета РСФСР от 27 января этого же года, Самаровский сельсовет был переведен в д. Мануйлово, с 1956 года в д. Востыхой, в конце 1958 г. орган местной власти был упразднен.
По состоянию на 1926 год сельский совет возглавлял Шаламов Флегонт Иванович, 1887 г.р., образование низшее; в 1928 году Чукреев Иван Игнатьевич, 1894 г.р., член РИКа, образование низшее, в 1929 году возглавляла Осипова.
Одним из наиважнейших вопросов, поднимаемых на общих собраниях граждан Самарово всегда был вопрос о противопожарной безопасности села. Пожары возникали на горе Комиссарской по неосторожности населения. В летнее время молодежь села больше всего посещала горы Комиссарскую и Милославскую, на которой разводила костры, и при малейшей неосторожности с огнем был бы неизбежен пожар, «угрожающий всему селу, борьба с каковым будет очень трудна и может быть и невозможна». С целью предупреждения пожаров было решено «в других местах леса вблизи села также воспретить разведение костров без деловой надобности и курение, а также курение по дороге к почтово-телеграфному отделению».
На случай пожара был отстроен в 1928 году пожарный сарай на две половины: один холодный, другой утепленный. 2 телеги и бочки всегда стояли с водой начеку. Из Москвы были выписаны пожарные рукава 80 м и другое оборудование.
В годы большой воды, а в 1925 году наводнение вновь подтопило дома и учреждения Самарово, постоянно подмывало правый берег Иртыша, на котором находилось село. Во время наводнения население терпело большой урон и в связи с тем, что в охватывающем поясом Самарово лесу обитала масса зверей. При наводнении лошади и коровы паслись на горе и часто становились объектом нападения медведей.
Самаровский пристанской участок во время малых вод представлял из себя удобную пристань для пароходов, но во время большого наводнения затапливался водой до 3 аршин (примерно 2 м 10 см), что делало пристань неудобной для стоянки пароходов.
Вопрос об укреплении правого берега р. Иртыша постоянно поднимался на заседаниях Самаровского сельсовета. Не раз предлагали использовать всевозможные силы специалистов, проживающих в Самарове, и возбуждали ходатайство перед РИКом о государственной помощи по укреплению берега, подчеркивая, что очередное наводнение «будет стихийным бедствием, грозящим разрушению построек и зданий районного значения». Также неоднократно прорабатывался вопрос о переселении на более высокое и не болотистое место. Вероятно, жители с. Самарово обращались к Самаровскому лесничему по вопросу переселения на более высокое место, о чем говорит предписание Тобольского окрземуправления лесного отдела от 14 апреля 1927 г., которое предлагало разъяснить гражданам, «что если и будет им разрешено переселение, то во всяком случае будет отведено не более 5 десятин на душу».
Не менее важным был вопрос о строительстве радиостанции в Самарово. На одном из общих собраний граждан села 12 апреля 1925 года член Президиума сельского совета Ершов предложил использовать с этой целью «очень подходящее помещение – нашу церковь, которую можно всецело отдать, так как она никакой пользы не приносит». Несмотря на то, что церковь открывалась уже от праздника к празднику, большинством голосов ее оставили за верующими. Работы по сбору леса для радиостанции производились населением Самарово бесплатно, правда позднее Самаровский районный исполнительный комитет рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов выходил в Уральское Управление связи с просьбой о возмещении средств, затраченных на произведенные работы. Так в мае 1927 года было вывезено из леса 1200 кедров, 800 жердей.
О лампочке Ильича в домах граждан села был поставлен вопрос в 1925 году, о чем зафиксировано в протоколе общего собрания от 2 августа 1925 года Убеждая жителей Самарово, что «общими усилиями сейчас будет гораздо лучше и дешевле поставить столбы, чем ставить каждому индивидуально», тов. Писемский обращается с просьбой о помощи «вырубить лес от здания электрической станции сажен на 100 вглубь леса».
Вопросами здравоохранения занималась культурно-просветительная секция Самаровского сельсовета, и хотя ее члены стали относительно недавно поднимать этот вопрос, но «все же секция успела проявить всю свою чуткость и активность в столь важном деле». В частности, секция участвовала в разработке вопроса об окончании некоторых построек Самаровской больницы, строительство которой началось в 1927 году на окраине села. Согласно архивной записке заведующего Самаровским врачебным участком Шермана, датированной 1 марта 1928 года, больница еще не была достроена и нуждалась в постройке помойных ям, сарая, и, учитывая, что она находилась на болотистой местности, а также в связи с приходом весны предлагал немедленно приступить «к постройке мостиков на всем протяжении тротуаров улицы Барабы». Осознав всю важность больничного строительства, секция содействовала тому, что общегражданское собрание села Самарово единодушно высказалось ассигновать 200 рублей из средств самообложения на больничное строительство.
Самаровская больница ежегодно приглашала в Самарово зубного врача на 1 месяц, который вел бесплатный прием граждан села, исключая служащих, предоставляя им только платную услугу.
В селе существовала изба-читальня и районная библиотека. В райизбе-читальне библиотекарем был Беляков Николай Степанович, 1900 г.р., образование среднее, член сельсовета.
В 1922 году Самаровской районной библиотекой заведовала Дегтярева М.. кончившая в свое время 2 класса школы 2 ступени.
Протокол 4-й районной производственной конференции учителей-избачей Самаровского района, открывшейся 8 января 1928 года констатировал слова выступающей Дегтяревой, по всей видимости занимающей уже более высокий пост: «Самаровская изба-читальня второй год носит название опорной избы-читальни, на самом деле она не оправдывает это название. Осенью, когда был убран политпросветорганизатор, то районная изба-читальня осталась без всякого руководства».
С 1929 года в районе стали проводить День урожая и коллективизации. В рамках этого праздника 14 октября в Самарово проводились лекции, в избе-читальне были вывешены новые лозунги.
С выходом 14 августа 1923 года декрета Совнаркома РСФСР «О ликвидации безграмотности», дополнивший декрет от 26 декабря 1919 года появился ликвидационный пункт для неграмотных и малограмотных в Самарово. К примеру, в одной из групп из 21 чел., женщины составляли большую часть – 16 чел. Средний возраст занимающихся в группе ликбеза составлял около 23 лет.
Если в центральных районах СССР ликвидация неграмотности взрослых шла полным ходом, то на окраинах страны темпы снижения неграмотности были далеки от желаемых. Так, например, открытие ликпункта в 1928 году закончилось неудачей. Не могли найти преподавателей, привлекли учеников 7-й группы школы семилетки, «которые не научили, а разбаловали учащихся, отчего пришлось их распустить. Да и сами взрослые не стали ходить на ликпункт».
В 1927 году в Самарово уже появились названия улиц без номерных знаков домов. Один из адресатов, крестьянка Корепанова Акилина Федоровна, направляя заявление в Самаровский сельский совет, пишет обратный адрес: село Самарово Тобольского округа, ул. Ленина (нынешняя ул. Кирова. — Л.З.), угол Пролетарского переулка. До этого момента писали следующим образом: «Кузнецова Дарья Митривна об отдаче ей места под усадьбу между домом Михаила Булашева и Голубенко», «Об отводе усадебного места сзади Нестора Карандашева». В списке владельцев 1928 г., имеющих жеребцов, кои должны остаться как производители, жители Самарово распределялись, как живущие на Верхнем конце и Нижнем конце.
В селе существовали церковь Покрова Пресвятой Богородицы и 3 часовни: Никольская, Ильинская и при крестьянском кладбище Во имя Всех Святых (в районе бывшего рыбокомбината).
К этому хочу добавить, что уже упомянутый в этом выступлении священник Герман в 1924 году отмечал: «Но так называемые верующие…к храму очень холодны, хотя любят заказывать литургии об усопших в дни их Ангела (на которых однако сами отсутствуют)… Они к празднику (Покров) и к служению у них заезжего Архиерея совершенно равнодушны. Кроме двух мальчиков, никто не хочет даже стать в алтарь. Молодежь (подростки) в комсомоле, и особенно на женщинах заметно огрубляющее действие безрелигиозности. Они все почти курят, стригут волосы, на каждом слове почти все черкаются (чертыхаются), и с утра до ночи щелкают, подобном белкам кедровые орехи. Но это не мешает им очень хорошо и со вкусом одеваться, и вообще они в домах… очень чистоплотны, но ни в одном дворе вы не увидите ни одной форточки, ни в одной печи вытяжки, ни в одном доме даже холодных, хотя бы отдельных от домов уборных».
В селе имелось 2 кладбища. Одно из них было место прежнего упокоения людей купеческого звания и других именитых граждан села, но по состоянию на 1928 год это довольно маленькое место заселялось умершими без особого разрешения, в то время, как имелось специальное-крестьянское кладбище. Протоколом № 2 заседания секции местного хозяйства и благоустройства Самаровского сельского совета было зафиксировано решение: «Запретить хоронить умерших людей на месте бывшей больницы – рядом с усадьбой Конева Филиппа Владимировича и на горке около церкви, т.к. в первом месте находится усадебный участок, который может за скудностью таковых в Самарове земобществом быть отдан кому-нибудь из членов под застройку и затем место это находится вблизи от воды р. Иртыша, куда от могил может быть сток. Около церкви тоже очень немного места, рядом находятся ямы для овощей. Секция считает и на этом месте хоронить не следует, вменяя в обязанности всем жителям Самарова хоронить умерших на кладбище, находящимся у «Горшечного логу», о ремонте которого поставлен вопрос на ближайшем собрании граждан с. Самарова…».
В плане той же секции на январь-март 1928 года выявлен пункт: «На общем собрании гр-н с. Самарово поставить вопрос об исправлении кладбища в с. Самарове, для чего просить население о доставке леса для огорожения, предварительно учтя потребность леса. Запретить населению хоронить умерших выше села (место быв. больницы), где схоронены Серков и Ильин». Предположительно, и, наверное, можно сказать с уверенностью, что первый из двух названных людей являлся Серковым Семеном Васильевичем, учитель, а впоследствии заведующий Самаровским двухклассным училищем.
Самаровское двухклассное училище было открыто в 1899 году, преобразовано от сельского министерского, существовавшего с 1858 года от Самаровской Покровской церкви и находилось оно в нескольких саженях от Покровской церкви. Семен Васильевич Серков внес заметный вклад в развитие народного образования не только Самарова, но Самаровской волости. Он родился 28 марта 1859 года в семье священника. В 1883 году окончил полный курс Тобольской духовной семинарии. С февраля 1885 года преподавал в различных школах Туринского уезда Тобольской губернии. За 6 лет благодаря его стараниям было открыто 6 школ и Благовещенское женское училище. С 1 сентября 1899 года С.В. Серков приступает к работе в Самаровском училище.
В 1919 г. с образованием волостного отдела народного образования Серков С.В. исполнял одновременно две должности: заведующий Самаровским 2-х классным училищем и зав. волостным отделом народного образования. К сожалению, обращение в отдел ЗАГС администрации Ханты-Мансийского района о выявлении даты смерти Серкова С.В. в период 1922-1927 годы положительного результата не дало. Второй человек по фамилии Ильин, безусловно, также имел авторитет в общественно-политической жизни села Самарово, но сведений о нем выявить не удалось.
На 1 января 1920 года училище было уже переименовано в Самаровскую двухклассную школу 1 ступени с 5 отделениями.
По состоянию на 1 января 1922 года в селе существовали: школа 1 ступени, школа 1 ступени повышенного типа из 6 групп. Всего учащихся 109 (54 мальчика и 55 девочек.) Серков Семен Васильевич, 1859 г.р. и Юденич Людмила Ивановна.
В 1928 году школа повышенного типа имела название Самаровская районная опорная школа «Семилетка», которую возглавлял Елишев (Екишев) Николай Васильевич.
Нельзя не сказать несколько слов и о руководителе вышеупомянутой секции местного хозяйства и благоустройства при Самаровском с/с Сумкине Василии Степановиче, 1904 г.р. В Самаровском сельском совете он начал работать с 1925 г., заведовал культурной секцией, до этого работал делопроизводителем и в военном столе РИКа. В свое время дом Василия Степановича, в котором он проживал с женой Галиной, потомком рода Шейминых, и детьми по ул. Свободы был снесен в связи со строительством на этом месте нового здания профсоюзного клуба Рыбников Ханты-Мансийского рыбокомбината в начале июля 1967 года (сейчас на этом месте баня). Многие старожилы города помнят его как человека с крупной фигурой, лысой головой и в очках, почти всю свою жизнь проработавшего в горрыбкоопе г. Ханты-Мансийска.
По состоянию на 1 апреля 1927 года в селе проживало 1150 чел., из которых служащие и административные ссыльные составляли 280 чел.
Согласно семейно-имущественным спискам по населенным пунктам Самаровского района в 1929 году Самарово продолжало оставаться административным центром для 10 селений.
Возможно, предчувствуя наступление более тяжелого времени, и как показала история оно и наступило в 1930-е гг., некоторые главы семей начинают прибегать к разделу имущества. Так, исследователь может познакомиться с раздельными записями имущества Ершова Владимира Васильевича, Николая Николаевича Шеймина, Анисьи Михайловны Коневой в документах Самаровского сельского Совета. Семья Шеймина, состоящая из 6 человек по состоянию на май 1927 года имела 2-х этажный деревянный дом, купленный домохозяйкой Шейминой Марией Федоровной и стоящий 300 руб. остался в непосредственном владении и пользовании хозяйки и разделу не подлежал. Треть земли отошло Николаю Шеймину младшему, ему же отошла и изба, правда, недокрытая железом, 1 лошадь, 1 корова, лодка однодеревка, двое саней некоторую мебель и кухонный инвентарь. Все остальное имущество: постройки, скот, инвентарь хозяйственный и домашний остался в пользовании остальных пяти членов семьи. Самаровский сельский совет признал целесообразным раздельную запись ввиду того, что в семейной жизни членов семьи полное несогласие.
Самарьяне продолжали жить своей размеренной жизнью, занимались ловлей рыбы, охотой, вели домашнее хозяйство. Рыба – красная, белая, черная, которую принимало Самаровское потребительское общество «Свобода» от жителей Самарово вывозилась на тобольский рынок в адрес Северосоюза. Так, за период с 1 октября 1925 года по 1 октября 1926 года в мороженом виде было вывезено красной рыбы: икряный осетр – 1 пуд, осетр кол. (так в документе) – 22 пуда, стерляди – 0. В белую рыбу входил муксун, нельма, сырок, черную – щука, налим, язь, чебак. Всего вывезено 2863 пуда мороженой рыбы.
В лесах, окружающих село Самарово водились медведи, лисицы, колонки, бурундуки, горностаи, зайцы, летали птицы косач, глухари, сороки, дятел, рябчик, тетерев, куропатка, кедровка. Самарово окружал лес, снабжающий население села строевым лесом: кедром, сосной, пихтой, елью, на дрова шли береза, осина, тал. На усадебной земле садили, в основном, картофель. Очень редко какая хозяйка садила репу, морковь. 275 коров давали молоко самаровским семьям, основной транспорт – лошади, количество которых составляло 380. Свиней держали немногие.
По сведениям списка граждан, имеющих огнестрельное оружие и холодные охотничьи припасы, в арсенале охотников имелось огнестрельное оружие: централки, дробовики, винтовки системы Бердана, крымки, двухствольные шомпольные ружья Тульского, Ижевского заводов.
В акте экспедиции по устройству территории Самаровского района, а именно «прав и пожеланий Самаровского 1-го общества угодьепользовании» во главе с заведующим Устройством территории Тобольского округа Мальцевым Т.К. в 1929 году, отмечались 3 категории охотников: «а) любители, коих более 50% населения и служащие учреждений, охотящиеся только на птицу для своих нужд, редко на медведя; б) промысловики на водоплавающую дичь, учтено до 27 чел., охотятся у с. Самарово в радиусе не более 5-6 верст, редко верст за 10 и в) промысловики-пушняки, коих лишь несколько до 7 чел. из 27. Эти последние охотятся на белку, горностая, колонка, лисицу, медведя и др. зверей. Пушняки-промысловики охотятся в Северной и Полуденной горах».
Члены экспедиции, также проанализировав расположение села, как крайне неудобное – «с одной стороны стесненное горою, с другой рекой Иртышем, особенно при разливах», пришли к выводу, что «село нуждается в расширении зоны усадеб, что возможно только в сторону горы (на горе) примерно в 1 ½верстах по перпендикуляру от р. Иртыша через центр села Самарова»].
Преобразования, в корне изменившие дальнейшую жизнь не только самарьян, но и всей территории будущего Ханты-Мансийского автономного округа-Югры начались с начала строительства центра вновь образованного Остяко-Вогульского национального округа в 1931 году в 5 км от с. Самарово.
Забегая вперед, отмечу, что в 1932 году селение Самарово имело свыше 5000 душ жителей. Рост произошел за последние 2 года за счет развернувшейся промышленности, нового строительства и организаций окружных учреждений и предприятий. Рыбоконсервный комбинат имел 520 рабочих, леспромхоз 100, в строительстве окружного центра было задействовано 400 чел.
2018
