В. Патранова
В этом доме я была 23 декабря. Путаясь в проводах, спотыкаясь о материалы, задевая друг друга, сновали рабочие. На 27-квартнриом доме по улице Гагарина находилось почти 80 человек. И если бы кому-то понадобилось в этот момент найти по делу специалистов объединения «Хантымансийскнефтегазгеология» или Назымской нефтеразведочной экспедиции, то это был напрасный труд. Искать геологов надо было не в своих кабинетах, а в комнатах строящегося дома. Меня тоже чуть было не заставили мыть полы в одной из квартир.
— Да кто тут разберет? — сказал прораб строительного управления треста «Тюменьгеолстрой» А.И. Переверзев, — каждый день присылают новеньких.
До сдачи дома оставалась неделя. Он был очень нужен для плана как строителям, так и геологам.
— Без этих 1550 квадратных метров мы бы не выполнили свои годовые обязательства, — оказал заместитель генерального директора объединения «Хантыманснйокнефтегазгеологая» Г.Э. Кизнер.
Не забудем также и новоселов, которые с нетерпением ждали счастливого момента. Так что впору было писать праздничный репортаж о самоотверженном труде строителей и их добровольных помощников — геологов. Но у меня в руках была жалоба.
— Жалуются? Кто? — спросил прораб Переверзев. — Не может быть. Наши советские люди, как один, горят желанием сдать дом к новому году.
По всему было видно, что Александр Иванович любит читать передовые статьи и умеет воодушевлять на трудовые подвиги.
— Жалоба? — сначала удивился, а потом горько вздохнул начальник управления Ю.С. Тягний. — Не понимаю. Вот если бы написали: хотим сдать дом — это был бы порыв. На что можно жаловаться?
Да вот на что: «Уважаемая редакция! По поручению бригады пишу вам. Работаем мы в ханты-мансийском строительном управлении треста «Тюменьгеолстрой». Каждую субботу издают приказ работать, а в последнее время отменили даже выходные дни. Почему это делают? Организация труда у нас никуда не годная. Нужные материалы часто отсутствуют, нет никакой механизации, все делаем вручную, рабочих не хватает.
На работу ходим пешком, хотя в управлении целый парк машин. Наш начальник старается выполнить план за счет сверхурочных работ в субботу и воскресенье. А ведь у нас семьи, дети. Сколько можно так работать? Сил нет. Все почему-то молчат, собраний нет уже полгода и более. Прошу редакцию разобраться и объяснить нашему начальнику, сколько и как мы должны работать. И почему он лишил нас дней законного отдыха. Если можно, не пишите мою фамилию. По поручению бригады штукатуров…»
Скажу сразу: подпись, которая стоит в конце, фиктивная. Автор письма взял фамилию депутата городского Совета, тоже штукатура, по всей видимости, в надежде, что депутату поверят больше. И первая фраза: «По поручению бригады пишу вам» — тоже неверная. Потому что ни одна из двух бригад отделочниц — Фоминых и Сапегиной — никому ничего не поручала. Значит все остальное в письме…?
— Правда, чистая правда — сказали мне двадцать отделочниц.
Вот так: вместо патриотического порыва, которого ждали прораб и начальник, жалоба на плохую организацию труда, невнимание к людям.
Меня убеждали, что главное все-таки — радость новоселов, желание людей переселиться в новые квартиры, которые с таким трудом даются на Севере, особенно геологам. А газета чуть ли не против новых квартир и счастливых новоселов, раз обращает внимание на второстепенные вопросы накануне сдачи.
Но вот ведь что получается. Одним — радость, и можно понять счастливых новоселов. А другим что? Сверхурочная работа без выходных, обида, недоумение — сколько можно так работать?
— Насильно мы никого не заставляем работать в выходные. Только просим, — сказал Ю.С. Тягний.
Но если «просят» выйти каждую субботу, а бывает даже и в воскресенье (притом просят все вместе: и начальник, и мастер и еще кто-нибудь из управления), то что это, как не добровольное насилие?
— Одни могут выйти, а я не могу, у меня маленький ребенок, — оказала одна женщина. — Мне перед девчатами неудобно. Да и кое-кто косо начинает посматривать, будто отлыниваю от работы. Неприятно все это. Лучше бы никто нас не просил, а работали нормально, как все, без сверхурочных.
Кроме того, что вносится ненужная нервозность в отношения между людьми, они еще физически устают от такой безалаберной работы, штурмовщины. Поэтому совершенно законно требуют от администрации: создайте нам условия для высокопроизводительного труда, а не прибегайте к сверхурочным часам. Кстати, и для государства это очень накладно, ведь оплачиваются такие дни в двойном размере А сколько отвлекается люден из других организаций.
Когда я разбиралась с этой жалобой, услышала много нареканий на работу отделочниц, что якобы много они отдыхают, не стараются, отсюда и низкий темп. Возможно, в чем-то администрация и права, особенно если учесть требования, которые предъявляются сейчас к каждому коллективу. На декабрьском Пленуме было сказано: «В условиях резко обострившейся по вине агрессивных империалистических кругов международной обстановки неукоснительное выполнение государственного плана становится не только обязанностью, но и патриотическим долгом каждого советского человека, каждого трудового коллектива, каждой партийной и общественной организации». И тут без всяких обид нужно самокритично взглянуть на свою работу и отделочникам, и плотникам, и прорабам, и мастерам, и начальнику управления.
Но есть и у рабочих свой счет к администрации.
— Наши начальники больше любят временных рабочих, «грачей», которые «прилетают» сюда на лето, — рассказывали отделочницы. — Этот дом, что мы сейчас доделываем, летом штукатурили как раз «грачи». Они-то и оставили очень много недоделок. Работа эта трудоемкая и дешевая. Какой уж тут темп?
Бригада Полины Фоминых как раз работала в одной из квартир на первом этаже. Только половина стены была кое-как заляпана раствором:
— Вы посмотрите, что творится в санузлах, там вообще ничего не сделано. А ведь люди получили сполна и уехали. Почему нам никто не показал акт о приемке работы от них? Да и проверял ли их кто-нибудь?
— Если бы не временные рабочие, мы бы и сейчас этот дом не сдавали, — сказал начальник управления. — Наши работают медленно.
Конечно, требуют выходных. нормальной организации труда. А «грачи»? Прилетели, улетели, снова прилетят, и никаких тебе писем в редакцию о сверхурочных, отсутствии механизмов, простоях.
Странное отношение, если не сказать резче, у администрации управления к постоянным рабочим. Все эти дни, месяцы, они слышали только одно: «Надо! Быстрее! Давай!» А кто позаботился о них? Нет у бригад ни своего постоянного вагончика, где можно сложить вещи, инструмент, переодеться, нет даже кипяченой воды, мыла, полотенец. Нет многого из того, что положено.
— Как нет воды? Есть. Даже горячая, — сказал начальник управления Тягний. — Вы, журналисты, прежде чем писать, должны все проверить сами.
Проверили. Тягний открыл кран на батарее. Вкусная вода, Юрий Семенович?
— Обеспечьте кипяченой водой бригады, — бросил он мастеру.
Давно бы так: самому проверить, поговорить по душам с людьми, узнать, в чем нуждаются. А то ведь слышат они только приказы, распоряжения — устные и письменные.
— Так ведь сами не ходят на собрания, — жаловался начальник управления. — Недавно были отчетно-перевыборное, профсоюзное, открытое партийное.
Не надо быть большим психологом, чтобы догадаться: и не пойдут. Потому, что вообще не приучены к собраниям ввиду исключительной редкости последних. Потому, что бригадных собраний, когда можно сказать обо всем откровенно, у них давным-давно не было. Да никто и не хотел от отделочниц этой откровенности.
И можете ли вы им сказать, Юрий Семенович, что-нибудь конкретное: к примеру, когда не временным — постоянным рабочим будут давать хорошую работу, а не держать их на недоделках? Когда закончится штурмовщина и будет ритмичное снабжение? Когда труд будет хоть сколько-нибудь механизирован?
— Не все сразу, — ответил Тягний.
Да, не все сразу. Но кое-что можно уже и сейчас.
«Ленинская правда», 3 января 1984 года
