И. Горин
КАК СИБИРЯК СТАЛ ДОНСКИМ КАЗАКОМ
— Начинал я войну в воздушно-десантных войсках, — приглашает присесть Прокопий Павлович. — На третьем месяце войны получил ранение. Отлежался в госпитале, начал справляться о своей части. А тут как раз представитель из какой-то части приехал.
— Кто, — спрашивает, — здесь сибиряки?
А ему, как мы узнали, надо было в конники 30 человек набрать. Я хоть и сибиряк, да на осмотр против земляков ничего не стою. На вид щупленький, ростом мал, а шаг-то из строя чуть не первым делаю.
— Сибиряк, говоришь? — спрашивает капитан.
— Так точно, — говорю, — сибиряк.
— Бегать можешь?
— Хоть сейчас наперегонки..,
— Плавать?
— А я в Сибири-то с детства, — попыхивает дымком Прокопий Павлович, — на воде рос. Сосьву эту в один конец саженками — хоть в половодье. Так ему и говорю. Вижу, доволен вроде. Но все же дальше интересуется:
— А на лыжах как? Стоять можешь?
— Товарищ капитан, — говорю, — да я из люльки не на пол, на бочарные бегунки стал. Да я, — говорю, — до призыва по 60 километров в день по тайге бегал. Это сейчас далеко не уйдешь: война обе ноги прострелила. А тогда…
Потеплел капитан, обстрелянный, видать, был, суровый с виду, озабоченный такой. Улыбнулся чуть и говорит:
— Подучим, в разведку полковую пойдешь.
Ну и попал я в 39-й Донской кавалерийский полк 11-й дивизии. На погон лычку прикрепили. Хоть и в звании уже был, но домой приветы посылал не от ефрейтора — от донского казака.
СМЕРТЬ
25 декабря 1943 года в Березово на улицу Сенькина Матрене Георгиевне Фоминой пришла похоронка.
«Ваш племянник, донской казак Чупров Прокопий Павлович, в боях за Советскую Родину погиб смертью храбрых и захоронен в 150 метрах от деревни Шагиз Мзбокского района Закавказья»,
Может, до сих пор сохранилась могила солдата, и местные жители приносят на нее цветы. Но произошла ошибка. Прокопия подобрали санитары. Много дней ранений не приходил в сознание. Смерть неотступно дежурила у изголовья. И все же крепкое здоровье взяло над ней верх, подняло с постели, к поставило в строй.
В шести госпиталях побывал Чупров, еще две похоронки держала в руках Матрена Георгиевна, а солдат падал, скошенный пулей, оживал в лазарете и шел на Запад.
«Я3ЫК»
— Это как раз готовился прорыв на нашем участке, — продолжает вспоминать Прокопий Павлович, — В Венгрии уже, близ местечка Эрчи. А командованию во что бы то ни стало «язык» понадобился. Много вылазок было у нашей разведки, и все напрасно. Вызвались мы с Чигировым Фатехом, напарником.
А перед заданием нам так капитан Леонов, начальник полковой разведки, сказал: «Живого добудете — к награде представлю». Собрались ночью. А днем-то наблюдали, куда пойти, чтобы все без промаха. Вброд перешли речку и — в лесок. Километра три прошли, слышим — шум на дороге. Приготовились. А ночь лунная такая, все видать. Смотрим, на нас немец прет.
— Ты, — говорю Чигирову, — сзади кричи, а я — спереди. Готов?
— Готов, — отвечает.
Ну и крикнули мы ему: «Хенде хох». Немец-то с перепугу аж присел. Мы, ясное дело, оглушили его и крепко связали.
А фриц важным оказался, пакет какой-то к начальству вез, вроде связного был.
КРАСНАЯ ЗВЕЗДА
В городе Каменске Ростовской области хранится история 39-го полка 11-й кавалерийской дивизии, пятого корпуса. Среди других документов — фотографии сержанта Чупрова и ефрейтора Чигирова, иллюстрирующие газетный материал одного из военных эпизодов в ноябре 1944 года.
— А дело было так, — рассказывает Прокопий Павлович. — Вернулись мы из разведки усталые, промерзшие и мертвым сном залегли на квартире у одного венгра. Что там ночью было, не знаем, только просыпаемся от истошного крика. Бежит к нам этот венгр и лопочет по-своему: «Жерман, жерман». А это на их языке немец значит. Оказывается, ночью-то наш полк выбили, и немец во всю — на нас. Командир кричит:
— Ни шагу назад. Занять оборону.
Ну, мы оборону заняли, автоматы приготовили, пулеметы.
А Чигиров в бинокль осматривает местность и шепчет мне:
— Смотри, Чупров, — две пушки стоят.
Мы ползком, ползком к этим пушкам. Добрались. А что делать? Он не артиллерист, я тоже. Снарядов много, а как стрелять? Стал я колесико крутить, ствол подниматься начал. Мы снаряд — в ствол. А сбоку у пушки ручка такая… Ну, как у дверей почти. Нажал на ручку, пушка-то взад покатилась.
— Ну, говорю, Чигиров, теперь мы с тобой артиллеристы.
Наши рядом из автоматов да пулеметов бьют, а мы из пушки палим.
— Слушай, Шупров (он меня всегда так звал — Шупров), слушай, — говорит, — танки где-то шумят.
И правда. А местность такая была: справа — огромный вал, слева — болото. Как раз в этом проходе и выползает танк. Навстречу смерти ползешь, думаю. Поймал я его в перекрестие и опять ручку на себя дернул. Он и задымился. А остальным танкам-то и не пройти. Ну, мы опять давай по пехоте палить. Азарт нас взял.
Орден Красной Звезды вручили месяца через полтора, когда я уже из госпиталя в часть пришел.
ДВА БОЙЦА
Прокопий Павлович рассказывает о друзьях-товарищах:
— Я считаю, что лучше, благороднее нашего солдата нигде нет, ни в одной армии. Был у меня друг, Фатах Чигиров. Сколько раз из беды выручал.
— Я тебе такой случай расскажу, — встает с места Прокопий Павлович. — Разбили мы немецкую группировку. В Венгрии дело было. Подъезжаем с ним к одному из дворов. Рядом лошадь запряженная стоит.
— Смотри, Шупров, — подзывает он меня, — почто в бричка пар идет и снег лопался? Там живой душа есть.
И действительно. Мы к бричке, а там под одеялом — полковник немецкий лежит. Крест железный на нем, прочие награды и при портфеле. Мы его в штаб быстренько. А потом нашу часть догнали две посылочки. В них благодарности от товарища Сталина. Вот, смотри, отпечатано даже.
Прокопий Павлович долго роется в своих архивах, говоря при том:
— Шишкой большой оказался, полковник-то, заместителем командующего этой группировкой.
— Да, — продолжал Прокопий Павлович, — был у меня друг. Один раз только к нему осколок прилетал, обессиленный уже, чуть кожу на голове поцарапал. А ведь смелый, отчаянный был. Два ордена Славы имел. Красную Звезду, а уж медалей и не сосчитать. Нет никого лучше нашего солдата! Да разве пережил бы я шесть смертей, если бы не он, наш солдат. Шесть раз меня с поля выносили друзья-товарищи.
ПАРАД ПОБЕДЫ
Прокопий Павлович достает семейный альбом. Среди фронтовых фотографий отыскивает две. Сержант Чупров при полном параде: в казачьей бурке, папаха чуть набок. Форсисто выглядит грозное в бою оружие — шашка. И ясный, чистый, улыбчивый взгляд на торжественном лице. На обороте надпись: «Ване и Наде от участника парада Победы в Москве, донского казака сержанта Чупрова».
На втором снимке: боец уже без бурки, в казакине несколько крупным планом. На груди, справа, и слева, отчетливо видны боевые награды.
— Нас трое было от полка в тот день: командир батареи, начальник полковой разведки и я. Тот памятный день был дождливым. Но что для Москвы дождичек, когда по ее улицам идет цвет Красной Армии. Все улицы были забиты народом. Москва нарядная, праздничная, ликует. Ступили на площадь. Такой торжественный момент был! Мимо Мавзолея чеканим парадный шаг. Видел Ворошилова, Буденного, Сталина. А Москва! Вся в кумачах. Еще бы! Такого злейшего врага разбить, покончить с фашизмом.
Прокопий Павлович Чупров живет и работает в Саранпауле Березовского района. В его трудовой книжке только одна запись: «Принят на работу киномехаником в штат экспедиции». Дата — 1947 год. Часто наезжает в Березово. Те, кто знает Прокопия, с почтением открывают двери гостеприимного дома. Он тоже всех обойдет. Посидит за самоваром у кавалера ордена Славы Михаила Ивановича Белевцева, заглянет на огонек к сослуживцу, боевому старшине Константину Ивановичу Артееву, наведается к солдату Отечественной войны Ивану Евдокимовичу Спицину. Все в общем-то переговорено на военные темы. Уточняются только детали, восстанавливаются подробности. Но больше говорят о сегодняшнем дне, о детях, о будущем, мирном трудовом будущем.
«Ленинская правда», 1 марта 1975 года
Послесловие
Действительно, на сайте «Память народа» указаны такие данные на Чупрова П.П.: Место рождения — Омская обл., Березовский р-н, с. Березовка; Тюменская обл., Березовский р-н, с. Березово. Место призыва: Березовский РВК, Омская обл. Воинское звание рядовой: гв. сержант; гв. ефрейтор; гв. казак. Воинская часть: 39 гвардейский кавалерийский полк 11 гвардейской кавалерийской дивизии. Награды: два ордена Красной Звезды, две медали «За боевые заслуги», две медали «За отвагу». Место захоронения(!!!): Орджоникидзевский край, Моздокский р-н, с. Карговка; Орджоникидзевский край, Моздокский р-н, с. Кизил, севернее, 150 м.
Две «Звездочки», две «Заслуги», две «Отваги». И две «похоронки»… Чудны дела твои, Господи! Царствие Небесное славному воину!
