БЕЗ МАЛОГО ВЕК
Елена Борданенко
Начало 30-х… Север. Это была ссылка. Тогда в свои пятнадцать Шура не понимала: зачем их везут в далекий и снежный край? Сегодня Александре Архиповне Хохловой почти 90, но она по-прежнему не знает — за что?
Эта маленькая, худенькая женщина достает из старого шкафа сумочку, в ней бережно хранятся документы, свидетели той эпохи —паспорт, трудовая книжка, где первая запись сделана в 1930 году, последняя — в 1994, несколько удостоверений о наградах: орден Ленина, «За трудовую доблесть», «За ударную пятилетку», среди них — «Почетный гражданин города»… и на обычном листе бумаги—свидетельство «жертва политических репрессий», что дает право на 50-процентную скидку на лекарства. К счастью, в свои 89 лет Александра Архиповна обходится без него и на здоровье не сетует.
Хотя возраст наложил свой отпечаток — седина, морщины, но внутри у этой женщины как будто мотор, говорит она живо, ясно и очень бодрым голосом: «Какие там богачи? Жили в Челябинской области. Отец на своих лошадях со старшим братом уголь возил. Мама сроду пальто не носила».
Те первые детские воспоминания о северном крае — как о месте суровом и совершенно чуждом. И понятно. Время было такое. В ту пору многих крепких хозяев и тех, кого считали «политически неблагонадежными», опасными для режима —в эшелоны, на телеги и на Север.
Семью Пановых — маму, трех сестер, младшего брата — всех усадили на сани и до Тобольска везли на лошадях. Отца и старшего брата выслали позже. Дорога была мучительно долгой.
«Мама только успевала ловить 6-летнего Николая на снегу. Он все время выпадал из саней. Поднимет, закутает, а сани уже ушли. Она его на другие положит, а потом в деревне остановимся — ищет, где Николай? Такое пережили, не вспоминать лучше», — с болью и тяжестью в душе говорит Александра Архиповна.
Был февраль. В Тобольске всех расселили кого куда… Весной открылась река, и семью Шуры отправили в Казым. Что такое Казым?
— Хантыйские избы — в небо «дыра». Местные женщины в длинных платьях, на голове закрученные косички. Поначалу мы их боялись. Из еды: ни картошки, ни моркошки, одна рыба. Мы-то хлеборобы. В глаза рыбу не видели. Разве что щуку какую по весне, — и добавляет в сердцах. — Изверги…
Так переселенцы из средней полосы России постигали северный быт. О природной щедрости этого края они еще не догадывались. Жили в хантыйской семье. Спали на полатях.
Шура с отцом и старшим братом Сергеем сразу работать пошла в цех по приемке рыбы. Здесь она впервые увидела настоящую рыбу и начала познавать «рыбную» науку: как обращаться с речными дарами, как солить, разделывать.
Труд был не детский. В основном приходилось тяжести таскать: улов грузили на носилки — и на плашкоут, в Самарово.
Заведующий рыбным пунктом жалел Шуру, добрый был и как-то сказал: «Иди в лес на белый мох, там много ягод». Так спасением стали ягоды. По 12 ведер в день собирала. Высыпали ягоды на половик и вместе с отцом несли «урожай». В обмен на ягоды от государства получали любимые лакомства — сахар, масло, муку. Семье Пановых подобный «бартер» помог выжить в начале 30-х, как и многим другим.
Среди высланных на Север было много из Астрахани, звали их просто астраханцами. Они учили хантов хлеб стряпать. Так начинались перемены в среднем Приобье — прежний уклад жизни становился другим. Перемены бесследно не прошли. В 1933 году —известное казымское восстание, волна антисоветских мятежей. Александра Архиповна этого не помнит, но знает, что в том году, как только открылась навигация, по реке поплыли они к другим берегам. На берег Иртыша, в Самарово.
Когда-то у Самаровской горы по указу еще царя Михаила Романова селились ямщики. Было это тоже в середине 30-х, только другого столетья. Спустя 300 лет новые переселенцы, то ли «богачи», то ли просто трудяги, осваивали эти же земли.
Признаться, местность на берегу Иртыша оказалась живописной: с одной стороны — река, с другой — горы, утопающие в вечно зеленых соснах и елях. Таежный край с его богатством: ягоды, грибы и, конечно, рыба — Александра в ту пору уже полюбила. Полюбила раз и навсегда.
Каким тогда встретил город?
— Домики все старые. Машин не было, лошади. Правда, вовсю шло строительство рыбокомбината. Отец — бондарь, со старшим братом деревянные бочки делал по 150 литров. Я рыбу на носилках таскала со всеми наравне. Сделали коптильню, вот тогда зажили, — вздыхает собеседница.
Однажды старый астраханец, глядя, как девчонка надрывается, предложил: «Дочка, давай учить буду ценную рыбу обрабатывать».
С этого момента и началось настоящее рыбное дело, которому Александра Архиповна отдала (сколько вы думаете?) 63 года — на Ханты-Мансийском рыбокомбинате. От простой работницы до мастера цеха рыбообработки. В то время таких самоотверженных было немало. Александра — сродни стахановцам — одна из них. Теперь вместо тяжелых носилок каждый день перед глазами—балычные полуфабрикаты. Это рыбные деликатесы из нельмы, осетра… Осетровая икра. О ней Александра Архиповна говорит с особым удовольствием и даже трепетом:
— За смену потрошили по 300 голов осетра. Причем для икры рыба должна быть живой. И больше двух часов икру держать нельзя, сразу надо перерабатывать. Да еще не перепутать высший сорт и ястычную. А каждую икринку руками пропустить через сито.
Как отличить высший сорт? По цвету. Высший сорт—это серая икра, рассыпчатая и крупная. Первый — черная, а ястычная— с жиром. Высший сорт и первый упаковывали в специальные бязевые мешочки, а не сортовую сразу в дубовые бочки.
— Самый крупный осетр, — вспоминает опытный мастер рыбного дела, — весил 56 килограммов!
Начало 40-х. Казалось бы, все в жизни стало ладиться. Но тут война внесла свои жесткие коррективы. Работа в три смены. И дети, и пожилые — все трудились на рыбозаводе. Везде лозунги: «Все для фронта, все для победы». Сотни, тысячи банок с консервами отправляли на фронт. Рыба — один из главных продуктов продовольствия. Кроме переработки, приходилось рыбу грузить на судно в бочках, в каждой по 150 килограммов — и все на женских плечах!
Особенно Шура переживала, когда поднимала на палубу бочки:
— Страшно боялась, чтоб в воду никто не упал. Грузили по 70 бочек! Мечта? Одна — досыта хлеба поесть.
В ее почти вековой судьбе самое радостное событие — Победа. «Вы не представляете, сколько на площади в Самарово народу собралось! Все и ревели, и целовались. Самая радость, что кровь не льется. Не вернулись многие: больше половины. Два брата пришли инвалидами, лучше об этом не вспоминать», — продолжает Александра Архиповна.
Несмотря на все тяготы, жизнь продолжалась…
В сорок третьем они встретились с Николаем. «Сошлись» — так родилась семья. Познакомились тоже на реке, будущий супруг был механиком на флоте.
А дальше, как у всех. Семья — дети: сын Владимир и дочь Людмила. Владимир школу окончил с серебряной медалью, после института остался в Новосибирске. Уже на пенсии, но по-прежнему трудится. Видимо, слово труд в семье Хохловых было главным. Дочь Людмила живет здесь, в Ханты-Мансийске. Внуки и четверо правнуков — их заботами и надеждами, переживаниями живет наша героиня сегодня.
С мужем вместе прожили 60 лет, два года назад Николая похоронила.
Отец говорил: «Шура, не надолго тебя хватит».
— Ошибся он, — говорит Александра Архиповна, — видимо, много трудиться надо в жизни. Движение — жизнь.
А может, секрет долголетия в той ценной рыбе, что и выжить помогла, и любимым делом стала? Кто знает.
В феврале сын приезжал навестить.
— Живи, — говорит, — мамочка, крепись. Ты способна все пережить!
Она и живет, живет в том самом старом брусчатом доме. Вот уже 34 года — у Самаровской горы.
Свой распорядок дня Александра Архиповна не меняет. Утро начинается в шесть. Зажигает свечу или лампадку, читает молитвы.
— За детей молюсь, — говорит. — Бог есть: он и накажет, и помилует.
На комоде — иконы, портрет мужа. Это ей дорого. Память.
Потом хозяйку ждут огород и теплица. Помидоры, огурцы, морковь, зелень — все свое. Нынче с грядки убрала клубнику. Зачем? Рассудила по-хозяйски. Выгоднее посадить картофель и собрать урожай — 3-4 ведра хватит. А что литр ягод?
— Что своим трудом заработаешь, то и мило тебе, и дорого, — уверена героиня. — Была бы силишка, и сейчас работать пошла б.
За свою жизнь повидала всяких людей, ценит «честных, совестливых, не болтливых».
Многое пережито: голод, лишения, потери, разлуки и встречи. Ее житейская почти вековая мудрость проста и понятна:
— Сумей рассчитывать: по приходу — расход. Сэкономь на желудке. Не забывай про «черный» день.
А Север, что когда-то был ссылкой, стал и матерью, и отцом. Здесь Александра Архиповна постигла науку «жить». Этот таежный край зовут уже Югорским. Или просто Югра.
Прошло почти 75 лет. Рядом все та же гора и река, где когда-то с мужем полоскали белье. И детский сад, куда водила детей, а на плечах несла коромысло с водой. И церковь, куда иногда ходит с внуками. И площадь, где кричали радостное — Победа! Правда, скоро площадь новая будет.
И Александра Архиповна ничего менять не собирается. Старый бревенчатый дом, где нет благ цивилизации, без которых мы не можем представить себе жизнь, — это память. Хотя ей не раз предлагали благоустроенную квартиру, она зовет ее «коробкой».
— Что я там буду делать? — говорит. — А здесь то, без чего нельзя. Река, земля, дом, огород.
Просто жизнь. Ее жизнь.
«Новости Югры», 15 сентября 2005 года
АРХИПОВНА
Альбина Глухих
Девчонки во все глаза смотрели на Александру Архиповну, на медаль в орден Ленина на ее платье. Им, семнадцати-восемнадцатилетним, было интересно слушать эту женщину.
Почти пятьдесят лет работает Хохлова на Ханты-Мансийском рыбокомбинате. Они же недавно закончили рыбный техникум и еще почти ничего не видели в жизни. Девушки засыпали старого мастера вопросами о той далекой поре, когда их собеседница была моложе их. И Александра Архиповна рассказывала, как четырнадцатилетним подростком копала наравне со взрослыми котлованы под чаны с соленым раствором, как рыбаки ханты привозили рыбу — зимой на оленях, летом — в лодках. Это был тридцатый год.
А потом были трудные военные годы, когда девизом работы каждого было «Все для фронта, все для победы!» Солили и вялили рыбу, выпускали рыбную крупу и муку, собирали теплые вещи и денежные средства в фонд обороны, устраивали субботники и воскресники по заготовке дров, по добыче рыбы.
Да, Александре Архиповне есть что рассказать, и она всегда готова поделиться воспоминаниями с молодыми: ведь это воспитывает их, помогает жить правильно.
Хохловой идет шестьдесят пятый год, ее ученики уже на пенсию вышли, но она до сих пор трудится.
— Пока есть здоровье, почему бы пользу людям не принести? — так рассуждает Александра Архиповна.
Правда, она выглядит гораздо моложе своих лет, только вот густые волосы у ветерана стали совсем седыми.
В трудовой книжке Хохловой всего одна запись: «Принята на Самаровский рыбокомбинат…» Начинала с разнорабочей, прошла несколько должностных ступенек, сейчас — мастер рыбоконсервного цеха, один из лучших специалистов предприятия. Она отвечает за приготовление деликатесной продукции — балыков, икры, вяленой, маринованной и конченой рыбы. Почти за полвека работы Александра Архиповна приобрела богатый опыт, знает все секреты сохранения и обработки рыбы. Поэтому нередко в ней обращаются за помощью.
Хозяйство у нее большое, надо везде успеть: отпустить продукцию в магазины, проверить, как коптится рыба…
Александра Архиповна не беспристрастный контролер, а старший товарищ, умудренный опытом руководитель. Почти все на комбинате называют ее просто и уважительно Архиповной.
Казалось бы, на комбинате давно устоялись приемы рыбообработки, но Александра Архиповна все время в поисках новых, более эффективных методов. Сколько опытов провела вместе со специалистами лаборатории, когда комбинат взялся за переработку морской рыбы! Боялась, не понравится людям, все же привыкли к речной, а тут — скумбрия, сардины, мойва… Совсем недавно предложила вялить мойву не в подвешенном виде, а на сетке. Это оказалось проще и экономичнее. В продажу пустили первые восемьдесят килограммов, и все они моментально разошлись.
Экспедитор горрыбкоопа Галина Сердюкова приехала за новой партией. Архиповна довольна: раскупили мойву, значит, понравилась людям, можно увеличить ее выпуск.
Рабочий день длится восемь часов, для Архиповны он проходит как один миг, полный хлопот, тревог и радостей.
«Ленинская правда», 19 декабря 1977 года
