А. Медведев
В районном отделе народного образования об Аполлоне Матвеевиче говорят:
— Преподаватель, как преподаватель, не хуже других, имеет некий опыт работы на ниве просвещения и «сеет разумное, доброе, вечное». По его предметам в школе нет ни одного неуспевающего ученика.
О личной жизни преподавателя истории и Конституции Аполлона Матвеевича Корепанова в Самаровском районе ничего не знают, о его прошлой деятельности судят по небрежно написанной анкете.
А поинтересоваться личной жизнью Корепанова работникам районо нужно было бы. Очень нужно! Тем более, что этот, с позволения сказать, работник народного образования потерял материальный облик советского человека.
…Прибыв в Селиярово в 1951 году, Корепанов первое время казался скромным, общительным, много уделял времени школе и быстро вошел в доверие колхозников. Вскоре он соединил свою жизнь с Раисой Иосифовной Купцовой — счетоводом колхоза, торжественно дав обет заменить своим чутким вниманием и заботой отца двух ее детей, погибшего в боях с немецкими захватчиками.
Но все это у Корепанова было наиграно. Пообвыкнув на новом месте, создав о себе мнение, как о человеке тихом и кротком, он сбросил с себя маску. И учительский коллектив школы, и колхозники, и служащие сельских учреждений увидели настоящее нутро Корепанова — «хранителя традиций капитализма». Он забыл о вежливости, стал чрезмерно груб в обращении с окружающими, а в семье показал себя беспощадным деспотом и разнузданным хамом. Корепанов подло обманул сердце доверившейся ему женщины и сейчас безжалостно издевается над ее детьми. Пьянки, сопровождаемые дебоширством, стали его систематическим занятием.
В одну из очередных попоек он до полусмерти избил семидесятилетнюю тещу, переломал всю мебель и окна в доме жены, изрубил топором у детей обувь и часть одежды, которую он не приобретал. Но этого ему показалось мало. Утратив всякие человеческие чувства, до предела взбудоражив нервы взрослых и перепугав детей, он решил сжечь дом Купцовой. На глазах спрятавшихся домочадцев буян притащил к дому сено и хотел поджечь его. Подоспевшие на помощь Купцовой колхозники не дали совершить этот дикий поступок.
Подобные издевательства над семьей, над окружающими его советскими людьми у Корепанова вошли в систему. Некоторые данные о его прошлой жизни, которые удалось нам узнать, говорят за то, что он человек нечистоплотный в быту, легкомысленно разменивает своя чувства, нисколько не заботясь об укреплении советской семьи.
На фоне высокой нравственности советских людей поступки Корепанова являются отвратительными. Особенно отвратительны они потому, что их совершает человек, которому доверено ответственное благородное дело коммунистического воспитания наших детей.
Мы не сомневаемся, что Корепанов, не способный воспитать в человеке лучшие, подлинно человеческие чувства и свойства и направить их к великой цели построения коммунистического общества, не будет дальше подвизаться на поприще народного образования.
В истории с Корепановым возникает вполне законный вопрос: каким образом человек, получивший образование в советском учебном заведении, проработавший не один год учителем, мог так низко упасть, стать перерожденцем?
Нас интересует и другое: почему коллектив школы, районный отдел народного образования вовремя не реагировали на моральное падение Корепанова, не помогли ему стать настоящим учителем?
«Сталинская трибуна», 13 февраля 1953 года
