С. Нартымов
Уроки прошлого года ничему не научили руководителей рейда Дурное и их начальников из Ханты-Мансийской сплавконторы. Рейд Дурное к в этом году не подготовлен к сплаву. Прежде всего в глаза бросается неприглядная картина захламленности и замусоренности территории поселка. Нагромождения горбыля и теса пополам с опилками и железом мешают свободному движению. Здесь уже вообще не говорят о соблюдении противопожарных правил.
Что же представляют из себя производственные помещения и дома рабочих?
Баня отремонтирована наспех и мала ее пропускная способность, не хватает тазов. В дезокамере мастер рейда Кыштымов устроил стайку для своей коровы. Прачечная и кипятильник не оборудованы. В красном уголке и медпункте голые стены, грязно, сыро, окна выбиты, нет печей.
Но более неприглядную картину, чем в жилых помещениях, едва ли можно увидеть во всем поселке. Нет ни одного отремонтированного барака: окна выбиты, полы сгнили и провалились, печи разрушены, а в некоторых жилых помещениях их совсем нет. В бараках для рабочих нет умывальников, тазов и кадок для воды. Рабочие вынуждены ходить умываться на речку. Нет скамеек и вешалок, не хватает коек, постельных принадлежностей. Не оборудованы сушилки.
Недавно на рейд прибыли несколько лебедчиков — выпускников школы ФЗО. Как неродных детей встретил их злой отчим — мастер Кыштымов. Он не обеспечил их койками, постельной принадлежностью и лебедчики вынуждены спать по два и три человека на койке.
Справедливо спрашивают рабочие: «Что же делали на рейде в течение апреля и мая мастер Кыштымов, начальник рейда т. Шехирев, его заместитель по политчасти т. Елушкин, которые обязаны были подготовить рейд к приему рабочих? Почему они из уроков прошлого года не сделали никаких для себя выводов?».
Ответ на этот вопрос очень прост. Мастер рейда Кыштымов занимался устройством благополучной жизни для себя: прекрасно отремонтировал себе дом, где могли бы жить около 30 рабочих, вспахал колхозным плугом огород, поместил коровушку в рейдовой дезокамере и теперь живет и в ус не дует.
Проездом на рейде был управляющий сплавной конторой т. Фокин, иногда по поселку пройдет начальник рейда т. Шехирев, его замполит т. Елушкин, но все остается по старому, хотя возможности исправить положение имеются. Рабочие на рейд начали прибывать в апреле, а первые баржи под погрузку леса пришли только 21 мая. Здесь обнаружилось, что причалы для судов не оборудованы. Около 30 рабочих палец о палец не ударили в течение нескольких дней, а 20 мая мастер Кыштымов незаконно предоставил рабочим отгул. Первый же день погрузки показал, что с производительностью труда дело обстоит плохо.
Совершенно не организована массово-политическая работа: нет газет и художественной литературы, агитаторы не работают, не выпускается стенная газета.
Безмятежно и беззаботно чувствуют себя руководители Ханты-Мансийского ОРСа (начальник т. Шаламов). На рейде Дурное не хватает продуктов питания и одежды, а все это можно было завезти с открытием навигации. На кухне столовой грязно, печи разрушились, продукты питания (мясо, рыба) лежат навалом на грязном полу. Столовая может обслужить одновременно только 10 человек.
Управляющему окружной сплавконторой т. Фокину и его заместителю по политчасти т. Шестакову следовало бы давно и серьезно заинтересоваться рейдом Дурное.
«Сталинская трибуна», 26 ноября 1950 года
