Е. Копотилова
Осень 1994 года — юбилей для Горноправдинска. 12-13 ноября отмечалось его 30-летие. Мне как старейшему жителю, очевидцу и свидетелю его появления, хочется сначала сказать, что здесь было раньше, то есть о деревне Горно-Филинск.
После окончания Ханты-Мансийского педучилища в 1940 году я шесть лет работала в Микояновском (ныне Октябрьском) районе. В 1946 году приехала сюда, к матери. Отец и старший брат Петуховы погибли на войне, младший вернулся на костылях.
Здесь был колхоз. Занимались хлебопашеством, разводили скот, ловили рыбу. Колхоз был семеноводческим и снабжал семенами соседние хозяйства. Люди частично ели свой хлеб. Даже мне пришлось молоть на жерновах пшеницу и рожь, в большой деревянной ступе толочь ячмень, временами обливая кипятком, чтобы очистить зерно от оболочки и получить крупу перловку.
В деревне были семилетняя школа, Совет, медпункт, рыбоприемный пункт, почтовое отделение, магазин.
При укрупнении колхозов скот перевезли в Луго-Филинск, так как здесь были трудности с доставкой сена из-за Иртыша. Лисоферму с чернобурками передали в Цингалы. Уехали и люди. Семилетняя школа закрылась, сельский Совет переселился в Цингалы, медпункт — в Луго-Филинск. В деревне остались пять многодетных семей и старики. В начальной школе у меня было 10 ребят, а в будущем она должна быть закрытой.
Наш дом стоял на окраине деревни, у Сарайного поля, где когда-то были сараи для просушки кирпичей на строительство церкви. В 1963 году на это поле сел вертолет. Люди пришли в крайний дом и представились мне. Это был начальник экспедиции из Новосибирска Томилин и инженер Головина. Они сказали, что отсюда будут вести изыскания для прокладывания железной дороги на Сургут. Попросили убежища и помощи.
Вскоре прибыли техника, оборудование, люди, груз. Мой дом и амбары стали их базой. Отсюда пошли три партии в разных направлениях. Одна партия — в сторону Конды, к железнодорожной ветке Ивдель-Обь. Вторая — в сторону Тобольска, третья — на Сургут. Если бы из Конды повели линию, то через Иртыш пришлось бы строить мост.
На берегу пробурили скважину, поставили знак — трубу, выкрасили ее красной краской. Вокруг сделали канаву в виде квадрата, заполнили ее белыми стволами берез, чтобы это место было видно с воздуха. Каждый день летали вертолеты по этим направлениям. Иногда привозили рабочих на отдых и в баню. Я с интересом наблюдала за самолетом, который кругами летал над Иртышом против этого знака на берегу, сбрасывал в реку какие-то приборы-снаряды, исследуя глубину, течение, грунт дна реки. Так мне сказали об этом.
Осенью экспедиция уехала. Они попросили у меня бивень мамонта и кусок зуба, который использовала как гнет при засолке груздей, капусты. Сын нашел их на берегу. С великим нетерпением ждала я результатов этого поиска. И вот через год, в сентябре 1964 года, ко мне в школу зашла группа мужчин. Они, поднявшись от пристани на гору, встретили первую старушку, которая и направила их в школу. Я вышла из класса узнать, что это за люди. Сразу мелькнула мысль, что, наверное, приехали строить мост.
Один из них, чернявый, глазастый такой, представился: «Я Салманов. Здесь будет располагаться экспедиция, будем искать нефть. Я начальник. Буду к вам обращаться за помощью. Скоро приедет моя семья, помогите устроиться с жильем. Это моя жена. Это жена моего заместителя Ветрова. Примите их».
Потом к берегу подошли баржи с техникой, оборудованием, приехали люди. В дом приняла еще две семьи. В школе в один класс поместили семьи с детьми, в другом жила группа москвичей-проектировщиков.
Потихоньку стали прибывать дети. Занималась в две смены. Садить детей было некуда. Обратилась к Салманову. Наскоро сделали столы, скамейки (одну из них хранила все эти годы и передала в школьный музей). Среди прибывших была учительница. Пригласила ее, поделили классы и так в две смены занимались с М.Ф. Братухиной до конца учебного года.
С жильем было очень трудно. Для этого приспосабливали амбары, бани, стайки. В склоне горы, где теперь кафе и старая пожарка, были землянки. Круглые сутки стучали топоры и визжали пилы. Это строили частные домики и двухквартирные для инженерно-технических работников. Так появились улицы Тюменская, Иртышская, Бобровская, Луговая, Кайгарская. Построили контору, столовую, баню.
Когда мои жильцы, четыре семьи, ушли в свои квартиры, дом стал вроде общежития. Поселили пока бессемейных Ребенко, Ананьева, Мельцера, Саметова, Савина, Назмеева, братьев Хасноевых, группу проектировщиков из школы.
Зимой по проложенному зимнику пошли колонны машин с оборудованием. Колонны на Сургут останавливались здесь на отдых. Машины подходили к «общежитию», я направляла их в школу. Спали в классе на столах, на полу, в коридоре вповалку. Утром уборщицы с трудом добирались до печей, чтобы затопить их. После ночлега оставались пустые банки, кучи окурков и разного мусора.
Салманов уговаривал терпеливо мириться с трудностями. Живя в моем доме, он приводил с собой приезжающих товарищей из Москвы, Тюмени Эрвье, Протазанова, из Ханты-Мансийска и просил разрешения поставить раскладушки. Зимой Салманов сказал директору Бобровской школы А.А. Медведеву, что к новому учебному году построят здесь здание для десятилетки. Тот засомневался. Фарман Курбанович предложил спорить на 10 бутылок шампанского. Медведев подумал и замолчал. Тогда Салманов обратился ко мне, верю ли я в это? Я сказала, что нет. Он взял мою руку и попросил Медведева наложить свою, то есть быть свидетелем. Это было в январе. А в марте Салманов сказал мне, что забили колышки на строительной площадке и показал место на плане поселка. Это место называлось Заболотным полем.
Я пошла посмотреть, а там уже лежали кучи строительного материала, привезенного из Бобровского. Я подумала: «Сейчас март. Неужели к сентябрю на этом месте будет двухэтажное здание школы?» Часто ходила туда и видела, как растет огромное здание. Позднее бродила внутри по настилу и гадала, где что будет в этих больших и маленьких отсеках.
Название поселку дал Салманов в честь газеты «Правда». О строительстве нового города нефтяников много писали и говорили по радио. Побывал здесь корреспондент газеты «Советская Россия» Бородин. Он написал статью «Наташин город», где был помещен рисунок маленькой девочки Наташи Спиридоновой с домиками, елочками и вертолетом. Летом 1965 года на почту поступали письма из разных концов государства для директора школы или заведующего горОНО, которых не было. Все приносили мне. Они спрашивали, нельзя ли устроиться на работу. Было письмо из Омской области от В.Е. Шрам, Он ботаник, жена математик. Я всем отвечала и просила обращаться в райОНО или окрОНО. А В.Е. Шрам написала, что здесь нет условий заниматься ему селекционной работой. Несколько поколений у них занимаются выведением новых сортов растений. Прислал мне свой новый сорт махрового тагетеса прямостоячего. Этот цветок с оранжевой шапочкой сейчас украшает клумбы, грядки в огородах нашего поселка. Сейчас Шрам — действительный член географического общества, работает в институте усовершенствования учителей в Омске, заведует кабинетом биологии.
Я собираю его статьи из газеты «Сельская жизнь», из журналов «Приусадебное хозяйство», «Юный натуралист», «Цветоводство». Очень жалею, что разочаровала его в то время. Какие изумительной красоты он делает арки, беседки, изгороди, не говоря уже о растительном мире. Живя здесь, он превратил бы огромный пустырь вокруг школы в оазис красоты.
Т.М. Третьякова не писала письмо, а сама приехала из Свердловска узнать — да так и осталась здесь. Она создала школьный музей и каждый год ездит с группой детей в разные места и привозит новые экспонаты.
Летом 1965 года здесь работали студенты из Киева. Их палаточный городок занимал Заручейное поле, где теперь аптека и Школьный переулок. Они строили дома, и улица называется Киевской. В это же время москвичи делали насыпную дорогу с горы к реке и засыпали неровности в улицах для бетонного покрытия. Песчаные сопки с брусничником превратились в глубокие карьеры, теперь стали свалками отходов.
Среди прибывающего населения оказались учителя-предметники. В своем кабинете Салманов проводил первый педсовет, представил директора школы В.В. Черепанова, выпускника Ишимского пединститута.
К 1 сентября школа была готова. На открытие приехали председатель райисполкома К.А. Куйвашева и инспектор райОНО Н.И. Ефремова. Салманов всех пригласил в столовую на обед. К моему удивлению, на столе стоял огромный торт с надписью. Меня поздравляли с 25-летием учительской работы. Меня мучила совесть, ведь проспорила 10 бутылок шампанского, а не купила. Салманов успокоил: «Прощаю, что не верила в наши возможности. Теперь будешь верить?»
С этого времени началась у меня новая жизнь. С А.А. Молостовой мы взяли по 1 классу. С головой окунулась в общественную работу. Была членом месткома профсоюза и ездила в Тюмень на семинар. Несколько лет была в составе женсовета. Имела полномочия готовить материал для оформления усыновления и опекунства. Каждые выборы была секретарем участковой комиссии, членом ревизионной лавочной комиссии в рыбкоопе, участвовала в переписи населения. По нескольку раз бывала в частных домах, в балках и вагончиках перед выборами, во время переписи населения, по линии женсовета, школьным делам. Мне, как не обременной семьей, одинокой, всегда давали отдаленные разбросанные участки. За общественную работу имею Почетную грамоту от райкома профсоюза.
После ухода на пенсию в 1971 году стала инициатором проведения выставок цветов и активным их участником. У меня их 17. В 1983 году попросили участвовать в юбилейной выставке в Ханты-Мансийске от нашего поселка, где получила диплом 1 степени и ценный подарок.
Я выписывала семена и посадочный материал, луковицы, клубни, корни из журнала «Цветоводство» и всем этим делилась с желающими. В детские садики уносили на носилках и увозили на машине выкопанные из моего огорода кусты многолетников, рассаду.
На вечере 20-летнего юбилея поселка мне повязали ленту почетного жителя поселка и прочитали решение исполкома о присвоении этого звания Ф.К. Салманову, супругам Харитону Ксенофонтовичу и Наталье Андреевне Ребенко и мне.
Одно время я была намерена уехать в Ханты-Мансийск к сыну, но жалко было покидать красивые и богатые грибами, ягодами окрестности. Салманов дал указание администрации экспедиции дать мне квартиру в первом благоустроенном доме, где я живу с 1979 года.
Ждала нынче 30-летний юбилей. По просьбе работников клуба унесла на выставку декоративно-прикладного искусства свои скромные экспонаты. Ждала праздник, чтобы встретиться с первыми жителями поселка, с родителями учеников. По поселку разносили открытки с приглашением на торжественный вечер. На этот раз меня не удостоили этой чести. Теперь знакомые с участием спрашивают меня о здоровье, интересуются, почему не была на вечере. Удивляются, почему меня не было среди приглашенных, сидящих на первых рядах? Говорю, что опоздала, что недомогала, ведь мне 73 года, не могла стоять на ногах, чтобы послушать торжественную часть и просмотреть концерт.
Зал был переполнен. Одним первожителям поселка вручали подарки, других приглашали в контору экспедиции получить премию. А я отслужила свое.
Я очень благодарна администрации школы за внимание ко мне. Часто приглашают на свои мероприятия, предлагают помощь. Большое спасибо всему педколлективу за теплоту душевную, за сердечную доброту. Особо хочется поблагодарить Т.М. Третьякову за помощь. Она с группой детей вскопала новый участок для посадки картофеля. Посылает девочек справиться о моем здоровье и оказать необходимую помощь. Спасибо, спасибо!
п. Горноправдинск
«Новости Югры», 17 января 1995 года
