Что на роду написано

Александр Козловский, фото Анатолия Лахтина

Как человеку на роду написано, так все и будет. Это уж куда как точно — стары люди зазря что ли так говорили? Они ведь понапрасну языком молоть не станут, не то что нынешние. И согласен с ними я в таком вот утверждении. По себе судить могу…

…В 43-м году, под Курском (я в пехоте воевал) стряслась со мною напасть: разболелся зуб у меня коренной — пренеприятная вещица, словом. До того боль адская, что прям хоть волком вой, на месте не усидеть: поноет-поноет, вроде как отпустит, а потом как даст резко — будто кто ложкой ковырнет — аж до самых мозгов достает. Я уж и сало прикладывал, и водой с солью полоскал, и спиртом — ничего не помогает. И само дело-то в том, что вся эта напасть со мной на передовой стряслась, в санбат не сходить. Вот вам смешно такое услышать, наверное. Я сам, такое кто расскажи, засмеялся б. Но тогда не до смеху мне было, до того я измаялся, что хоть стреляйся. «Что б я такую боль терпел, — думаю, — пусть лучше убьют, все меньше маяться».

И вот, под такое-то мое состояние, получаем мы приказ наступать. Атака началась. Поднялся я в полный рост и прямо на немцев иду, не пригнусь. Вокруг пули свистят, рев, грохот, кричат что-то, а я как чумной иду, ничего, что вокруг творится, не замечаю, «Ура-а-а!» ору, не столь для храбрости, сколь от боли. Вдруг что-то губы мне обожгло и в щеку как вдарит. Помутнело в глазах, покачнулся я, хоть на ногах и устоял. Ничего не вижу, чувствую, как что-то у меня изо рта потекло соленое, но не останавливаюсь, машинально вперед бегу. А через какое-то мгновение чувствую, боль-то утихает потихоньку. До сих пор понять не могу, как так получилось, что пуля мне в рот попала, зуб больной выбила и через щеку вышла. Вон шрам этот на щеке с того раза и остался. Верите, нет — дело ваше. Много наших тогда полегло, а мне только зуб выбило, да и тот больной. Вот тогда-то я в судьбу и поверил.

…И еще раз со мною было. После войны уже. В леспромхозе я работал. Раз послали меня на дальнюю деляну посмотреть, как там работа идет. Приезжаю, время уже около полудня, а на деляне нет никого. «Что такое? Неужто пьянствуют? Коли так, держитесь у меня!»

Решил в доме посмотреть. Там недалеко домик стоял. Раньше заимка была, а теперь вот лесорубы обосновались. Оставил машину, а сам напрямик через лес подался, там метров двести идти-то. А благодать кругом: теплынь, ни ветерка воздух смоляной, душистый.

Захожу в домик, а лесорубы-то в домино стучат. До того в азарт вошли, что меня и не заметили. «Ну, — думаю, — работники! Сейчас я вам задам перцу!»

Как гаркну:

— Это что такое! Почему здесь, до обеда еще далеко. Кто норму выполнять будет?!

Они вскочили. Оправдываются, мол, что это ты, Петрович, зазря кричишь. С утра — вона сколько напилили, отдохнуть решили. Сейчас перекурим чуток и валить пойдем…

— Постой! А покуда ты к нам добрался-то? Мы машины не слышали.

— Да вон, — рукой показываю, — через те сосны, а что?

Они за головы хватаются:

— Так ведь они подпилены стоят.

Тут и меня в пот холодный бросило. Сосны-то те в три обхвата, подпилили их и оставили, они стоят на корню, как живые, а случись чуть ветерок, от меня и места мокрого не осталося бы.

Вон оно как бывает-то. Так что как не крутись, а от своей судьбы не убережешься. Хотя, случается, и что пытаются некоторые. Зря, конечно…

…Другой опять же случай расскажу, с молодости еще запомнился. Где-то в начале тридцатых история та началась. В деревне соседской, в Варгашихе, километров пятнадцать от нашей будет (теперь уж нет деревни той), старуха жила. На картах ворожила.

И до того здорово у нее это получалось, что со всех окрестных деревень к ней приезжали. Она никому не отказывала, всем гадала: кому хорошее выворожит, кому худое.

Чудно люди устроены. Все им знать наперед, что их в жизни ждет. А зачем спрашивается? Ведь все хорошего ждут от жизни-то.

Ну, это конечно, понятно. Кто же хочет, чтобы с ним чего нехорошее стряслось? Только уж мир наш так устроен, что не может у всех все хорошо всегда быть. Вроде бы просто додуматься до такого. Ан нет. Выслушает иной, что ему знатка наворожила и зло на нее затаит. «Накаркала ведьма! Врет, поди, все!» Обиженные уезжают. А подумали бы, она, что ль им такую судьбу уготовила. Самих-то кто звал? Сами, поди, приезжали, знать хотелось. Не может же она всем все хорошее обещать, это уже не гаданье, а обман сплошной получается.

Только никого старуха та не обманывала. Она ведь, вроде даже как не из простых была, не из крестьян. Но точно не знаю, напрасно говорить не стану, но что кому скажет — точь в точь сбудется. Один к одному.

Однажды нагадала одним, что парнишонке ихнему от ихнего же колодца беда от исходит. Потонет, наверное. Само собою, не понравилося имя такое предсказание. Парнишенко-то у них один был, остальные — девки. А всего четверо у них было, да еще жил с имя дед старый, сродственник. Хорошо жили, в достатке. А тут такое.

Тимофей (хозяин-то) на жену свою, как от ворожеи вышли, накричал. Мол, и приспичило ж тебе, дуре, такую даль ехать, чтоб подобную брехню слушать, врать-то я и сам могу, зря только время потратили.

Поругать-то поругал, а сам все ж поостерегся. Поверил-таки, видать. А может, и нет, кто знает. Но на всякий случай поостерегся. Колодец свой на другой день засыпал, сруб раскидал, все с землей сровнял — и следа не осталося, воду у соседей брать стали.

Прошло лет пять, шесть ли. Знатка, что им ворожила, померла уж к тому времени. Парнишонка у них уже большенький стал лет десять. И не болел, ничего. Тут еще заметочка выпала.

Пошли они с дедом по малину в лес да на медведя и напоролися. Тогда это не так уж редко случалося. Перепугались конечно. Дед убежал, даром что старый. А парнишка-то поотстал малость, запнулся, упал. Дед из кустов глядит: зверь к мальчонке подходит. «Конец, — думает,- парню». А тот со страху кричать не может, всхлипывает да назад по земле перебирается. А медведь подошел, обнюхал его, облизал лицо и в лес назад ушел. Выскочил дедуня из кустов, парня за руку — и домой скорей.

Так и жили. А тут случилося, что в самый разгар лета, в сенокос, заболел парень, ни с того, ни с чего затемпературил вдруг. Хозяйство, известно, не терпит отлагательств, управляться вовремя надо. Тимофей с бабой в поле поехали, соседке за сыном наказали приглядывать. А той есть, когда времени-то, коли у самой мал-мала меньше. Проглядела.

Приезжают эти с покосу, парня в доме нет. Поискали, а он в огороде мертвый лежит. И как раз на том месте, где у них колодец раньше был…

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Яндекс.Метрика