Конструирование идентичности жителей Остяко-Вогульска в условиях национальной урбанизации (30-е годы)

Игорь Стась

В 1930 г. повсеместно на Крайнем Севере стали образовываться национальные районы, которые обеспечивали «ленинскую национальную политику» и «социалистическую реконструкцию» в отношении малых народов. 10 декабря 1930 г. Президиум Всероссийского центрального исполнительного комитета утвердил создание Остяко-Вогульского национального округа с окружным центром в с. Самарово. Однако Самарово намечалось временной столицей новообразованного округа.

На период строительства окружного центра в Самарово расположились административные учреждения, но в то же время было принято решение о строительстве неподалеку от Самарово новой столицы, поскольку село, в силу географических причин, не могло расширить свои границы, как того требовал статус центра округа.

В 1931 г. началось строительство новой столицы в пригороде Самарово. Первоначально строящийся окружной центр не имел официального названия. Первое время его именовали просто «городом». Затем чаще стали использоваться ойконимы, аккумулирующие этническую и городскую идентификации: «тузгородок», «туземный городок», «туземный город». Кроме того, использовались слова, воссоздающие образы нового общественного и государственного строя: «новый социалистический туземный город», «советский туземный город». Строительство окружного центра тем самым обусловило формирование городской идентичности, а уже в процессе переезда административных окружных учреждений из Самарово в «туземный город» происходил отказ от сельской идентичности в пользу этнической и городской.

В декабре 1931 г. газета «Остяко-Вогульская правда» объявила конкурс на лучшее имя города: «Новостроящийся город – центр национального Остяко-Вогульского округа пока не имеет названия. В газету поступил ряд предложений, как назвать новый город. Газета выносит на обсуждение районных партийных и комсомольских конференций, райсъездов советов и туземных колхозных, батрацко-бедняцких и середняцких единоличных масс этот вопрос и объявляет конкурс на лучшее название города».

Однако предполагалось, что имя будет в первую очередь отражать формирование новой социалистической идентичности: «По мнению редакции, название города должно быть увязано с именами и фамилиями вождей нашей партии или говорить о перестройке отсталого Севера в Север социалистический». Вместе с тем социалистическое название соотносилось с этническими установками, тем самым для малых народов вырабатывался навязанный императив в процессе городской самоидентификации: «Широкая масса трудящихся, особенно туземцев, должна принять участие в конкурсе, горячо обсудить название своего национального города, с тем, чтобы первый Окр. Съезд Советов, руководствуясь этими суждениями, мог утвердить наиболее подходящее из этих названий».

Неудивительно, что значительная часть предложенных для конкурса названий имела «социалистическое» содержание. Некий Зброжек выдвигал имена, в которых актуализировались критерии территориальности, северности и новшества. Сотрудники Окроно и Окрздрава, советовали название «Виленвош», что означало – город Владимира Ильича Ленина, как писалось «в честь основоположника национальной политики». Отблеск «ленинской национальной политики» в ойкониме строящейся столицы являлся важнейшим условием отбора. Так, житель Молоков выдвигал название «Национальный Ленинск», обосновывая выбор тем, что «вся перестройка отсталого Севера в культурный Север теснейшим образом связана с правильным проведением в жизнь ленинской национальной политики в туземном Остяко-Вогульском округе. Предлагалось название, которое формировало образ культурного туземца: «Владитехкульт», что должно означать призыв – «туземец, овладей техникой и культурой». Таким образом, этнический фактор, воспроизводящий «ленинскую национальную политику» с ее принципом права на самоопределение народов, становился ключевым в выборе наименования столицы.

Впервые принятое будущее название окружного центра «Остяко-Вогульск» было зафиксировано в газете «Остяко-Вогульская правда» 14 декабря 1931 г. Название предлагали некие Глазкова и Селиванов: «По нашему мнению, новый туземный город нужно назвать Ханты-Манчи Вош – Остяко-Вогульск». Это название очерчивало этническую составляющую нового города. Товарищ Спасенников также выдвигал названия «в честь национальных меньшинств – хозяев города»: «Нацмен» и «Ханты Манчи Вош (Остяко-Вогульск)». Причем редакция газеты выступила резко против первого варианта: «С мнением т. Спасенникова о наименовании нового туземного города «Нацмен» редакция не согласна, т.к. остяки и вогулы в нашем округе являются не нацменами, а коренным населением».

В январе 1932 г. в газете публиковался стих т. Ряма «Так его и назовем», о том как «туземный, северный, царями угнетенный люд в рядах с рабочим классом» взялся строить город и «свою культуру»:

«Вековой урман теперь уже покорен,

С каждым днем Остяко-Вогульск растет на нем,

Пускай скорей туземный город будет строен,

Давайте дружно, так его и назовем!».

В итоге отсылки к малым народам Крайнего Севера, вероятно, выступили первостепенным критерием при определении нового имени городу, которое создавало своего рода тождество и гармонию между коренным населением и «ленинской национальной политикой».

Новое имя было принято на I Съезде советов Остяко-Вогульского национального округа в марте 1932 г. Докладывал о наименовании «вновь строящегося города» т. Артамонов из окружкома ВКП(б). В результате съезд постановил: «строящийся город, где будет помещен окружной центр национального Остяко-Вогульского округа, – назвать «Остяко-Вогульск».

Примерно тогда же весной 1932 г. столица окончательно переносилась из Самарово в Остяко-Вогульск. С процессом переноса административных учреждений осуществлялось отдаление городской идентичности от ассоциации с самаровским селом. Новая столица в первые годы упоминалась как город, хотя такого официального статуса она не имела. Но жители и власти воспринимали ее только в качестве города, противопоставляя его «сельскости» соседнего Самарово.

Таким образом, конструирование городской идентичности в новом окружном центре сочетало мобилизацию этничности малых народов, вектор «ленинской национальной политики» и отрицание пасторали в новой городской истории Остяко-Вогульска.

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Яндекс.Метрика