Выворотники

Николай Коняев

Уже загустевал темнотою болотный воздух, когда мы подошли к вырубке, на которой в прошлом году работали приезжие лесозаготовители.

Уж не знаю, какой техникой пользовались они, но вся земля была разворочена, из нее торчали обломки сухих стволов, повсюду, в сероватых холодных сумерках, темнели застрявшей в корнях землею пни-выворотники.

И хотя и сказала Вера, что слышала, будто оживают эти выворотники в сумерках, а все равно Валька Сигов замедлил тут шаг и, махнув нам рукою, дескать, идите, я догоню, шагнул в исковерканную глубину делянки…

Он догнал нас, когда мы уже спускались по дороге к реке.

Я спросил про “комбайн” — совок для сбора ягод, который Сигов одолжил мне; но он словно и не услышал, торопливо отодвинувшись, зашагал по обочине дороги.

Бледным и неподвижным было лицо его.

— Ой, беда, Николя… — прошептала шагавшая рядом со мною Вера. — У него же ни кровинки в лице нет…

— Может, заболел?

— Не, Николя… — Вера помотала головой. — Выворотник, наверно, его схватил…

Через неделю — все-таки нужно было вернуть “комбайн” — я зашел к Сигову.

Вроде, и не уезжал он никуда, а дом стало не узнать. Зарос косматой травой двор, открытая на веранду дверь висела на одной петле, и весь угол — они жалобно зазвенели, когда я проходил мимо, — был заставлен бутылками.

Сигов пил уже не первый день.

Часы в доме остановились, и когда я прикрыл за собой дверь, невозможно стало разобрать — вечер сейчас или день — за окошками висел тусклый сырой воздух, и одинаково серенький и днем, и долгими вечерами свет сочился в комнаты. Отовсюду ползла сырость, и в ней оживали запахи прежней жизни, которая когда-то совершалась в этом доме — запахи детей, выросших здесь, запахи кошек… Все время, которое копилось в этом доме, лезло из стен, мешая и путая привычный порядок бытия…

Катерина, жена Сигова, что-то делала у кухонного стола, но, кажется, и сама не понимала, где она — лезущее из старых стен время засасывало ее.

— Сигов-то что, загулял? — спросил я.

— А как вернулся неделю назад с леса, так и пьет… — ответила Катерина. — Дак ведь и пускай бы пил, как другие. А он по ночам на берег идет и сидит там под старой сосной до утра… — Сигова прижала к губам уголок косынки, пытаясь сдержать прихлынувшие с этим признанием рыдания.

Я отдал “комбайн” и простился.

Зачем ночами сидел Валька без сна у реки? Кого он ждал, чьего появления из темной глубины пространства?

Я не знал этого, но ночью, как раз перед моим отъездом, вдруг подул ветер, потом хлынул страшный дождь, а утром, когда я собирался, чтобы идти на автобус, прибежала Вера и сказала, что ночью Вальку задавило старой сосной.

Дорога на автобусную остановку шла мимо Сиговского дома, и Вера, которой надо было зайти к Катерине, увязалась со мной.

Я к Сиговым заходить не стал. Просто постоял немного на дороге, напротив рухнувшей сосны, которой и задавило Вальку. Мощные, вывернутые из земли корни загораживали всю реку, а в образовавшейся ямине уже дрожала тусклая дождевая вода.

— Неужели это вчерашний ветер своротил? — сказал я.

— Не… — Вера покачала головой. — Видно, это те выворотники и приходили вчера за Валентином.

— Те?

— Ага, те…

Вера вспомнила вдруг, что ей нужно что-то купить в магазине, и прошла со мною дальше, до угла переулка, ведущего к автобусной остановке. Здесь мы и простились.

Как-то нехорошо темнел раскорячившийся на берегу, напротив Сиговского дома, выворотник.

— Не знаю, как и ходить теперь будем, — словно услышав мои мысли, проговорила Вера. — Страшно…

Больше я не видел ее.

Месяца через полтора, уже в ноябре, я встретил в городе знакомого поселкового мужика. Мы заглянули в рюмочную, недалеко от автовокзала, и он рассказал среди других поселковых новостей, что Веру похоронили.

— Вот это да! — изумился я. — Она же здоровая была… Да и не старая еще… Или что? Несчастный случай?

— Можно и так сказать, что не очень счастливый, — согласился мужик. — Одним словом, в темёнках домой шла и в яму напротив Сиговского дома свалилась…

— Так там же не глубоко совсем! Я сам эту яму видел…

— Можно сказать, что совсем не глубоко… — сказал мужик. — Только Катерина утром пошла за водой и в этой яме и нашла Веру…

Не чокаясь, мы выпили еще по рюмке, и мужик заспешил идти на автобус.

— А может, ее того?.. — спросил я. — Может, убили?

— Может…

— А экспертизу что, не делали?

— Делали, конечно…

— Ну и что эксперты сказали?

— Чего они в наших выворотниках эти эксперты понимают… — сказал мужик и, простившись со мною, вышел из рюмочной.

А я стоял у пустого столика и смотрел в мутное окно, пока в сероватом дождике видно было спину уходившего к автовокзалу мужика. И такое ощущение было, как будто и не в поселок, а куда-то на край белого света собрался уезжать человек…

фото Андрея Андреевича Рябова

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Яндекс.Метрика