Ф. Чурсин, журнал «Рабоче-крестьянский корреспондент»
В Березовской гостинице мрачноватый командированный говорил мне:
— Насмотрелся я на этих романтиков. Одни за большой деньгой охотятся. Других жизнь вышибает из седла — они и странствуют. Где-нибудь в центре за него и ломаного гроша не дадут, а тут, в тайге, глядишь, уже фигура. А в газетах: романтики, покорители. Всех под одну гребенку чешут.
Он прилетел из какой-то глубинки. На вид бывалый человек, с отстоявшимися убеждениями.
— Но ведь встречаются и романтики…
— Не встречал. Правда, есть такой сорт — кочевники. Для таких кочевая жизнь как для курильщика табак. Иначе жить не могут. Но какая тут романтика? Просто своеобразное удовлетворение потребности.
— Однако есть все-таки люди, без корысти и расчета обживающие новые места, — возразил я и в доказательство привел примеры: вот бывшие солдаты, приехавшие в нашу область, вот бригада Аллаярова, сменившая освоенные нефтепромыслы Башкирии на далекий Нефтеюганск, вот… Но мой собеседник все истолковал по-своему:
— Это ты по-газетному судишь. А почему солдаты к нам едут? На село возвращаться неохота. Опять же всякие подъемные, северные. А некоторые просто не знают, чего ищут. Вот тебе и романтика.
Так и остался мой собеседник при своем мнении. Через два дня он куда-то улетел. Жаль, что скоро. А то бы я привел двух романтиков в гостиницу, чтобы, так сказать, в натуре показать их скептику.
Оба они из районной газеты. Николай Сорокин заведует промышленным отделом, Александр Сметанин — отделом писем. Молодые, недавно отслужили в армии, работали в Донбассе, в городе Красный Луч. Николай — шахтером, Александр — слесарем. В Березово прибыли прошлым летом.
— Получили от Сорокина телеграмму: нужны ли работники? Конечно, какой разговор? — рассказывает редактор районной газеты Александр Иванович Леонов. — Потом вдруг приходит тяжеленная посылка — одни учебники. А самого нет и нет. Ну, думаем, сдрейфил. Нет, глядим, является.
Николай смеется: «Я посылку отправил в качестве задатка, чтобы место не ушло».
Спрашиваю, почему его заинтересовало именно Березово, а не другой район. Может, надоел шахтерский труд?
— Не в этом дело! Я заочно учусь в МГУ на факультете журналистики. И шахтер. Но как бы тут сказать… Шахтерская тема освоена, ее, как говорится, перепели на прошлой неделе. Кто не писал об угольщиках: Горбатов, Нилин, Галин… А вот тайга, геологи, открытия — тут простор.
— Значит, все-таки есть выгода?
— Когда же непротоптанная дорога считалась выгодной? — подключился к разговору Сметанин. — Выгода! Меня директор завода не хотел отпускать. Куда ты, говорит, собрался? Зарабатываешь полторы сотни. В многотиражку пишешь. Родители рядом. Чего тебе надо? Захотелось хлебнуть горячего? По правде сказать, я и хлебнул: приехал в туфельках, в плащишке, в самый раз к заморозкам. А в газете начал с литсотрудника, сел на шестидесятирублевый оклад.
— Вроде и трудно понять, что нас держит, — говорит Николай. — Вот приехал я, осмотрелся: деревня деревней, комары. И никаких тебе грандиозных строек, никаких сенсаций. Приходили мысли о том, чтобы вернуться назад. Да особенно-то самоанализом заниматься недосуг. Работа чертова — в каждый номер сдай до пятисот строк и не греши. А при наших расстояниях и связи это совсем не просто. Я в тот день, как приехал, подумал: отдохну после дороги с недельку, войду в курс событий. Какое там! Редактор тут же вызывает: «В воскресенье праздник, в запасе ни строчки. Разбейся, чтоб завтра была полоса». Как с того дня запрягся, так и роздыху еще не было.
— Тебя-то, известно, что держит. Поймал в Сосьве два чебака на один крючок — вот и доволен, — подтрунивает Александр.
— Да брось ты, — отмахивается Николай. — А вообще, здесь все ново: люди, природа, темы.
Мы встречались несколько раз, и я окончательно поддался их обаянию. Понравилась мне и редакционная атмосфера, хлопотливая, непринужденная, дружеская. Полюбил небольшой домик редакции на высоком берегу Сосьвы. Из его окон, затененных густым переплетением черемуховых веток, открывается широкий заречный простор. «Как здесь чудесно! — позавидовал я. — Не об этой ли черемухе у Саши Сметанина стихи, которые он читал в молодежном кафе?»
По выступлениям в газете виден и круг интересов, и рабочий тонус молодых журналистов. В одном номере у Сорокина идет очерк, его же юмореска, хороший фотоснимок. У Сметанина — обзор и стихи. Подумалось: не злоупотребляют ли они своими материалами? Прикинул — нет. Есть целые полосы и даже номера из писем нештатных авторов.
У обоих газетчиков уже определились и друзья, и недруги. А раз они есть — значит, стоит жить и работать. Это заявление можно расценивать как программное для обоих газетчиков, вчерашних рабкоров.
Честное слово, я позавидовал журналистам, способным и на лирические стихи о черемухе, и на самую настоящую журналистскую ярость.
«Ленинская правда», 10 июля 1965 года
