А. Владимиров
Получив телеграмму окрздравотдела: «Срочно выезжайте специализацию патоанатома Тюмень зарплата сохраняется стипендия 400», заведующий Леушинским врачебным участком Михаил Константинович Иванов нахмурил седеющие брови и погрузился в размышления, решая… ехать или не ехать.
В памяти его возникали картины прошлого. 19 лет работает он врачом в селе Леуши. Место ему по душе: далеко от райцентра, начальство сюда заглядывает редко, живет он в свое удовольствие — делает что хочет, лечит как хочет. Вспомнился неудачный эксперимент борьбы с педикулезом, когда он, высказываясь, против эффективности дезокамер, пробовал ввести свой метод опрыскивания щелоком пораженных педикулезом. Метод сказался непризнанным!
Вспомнилось, как он переживал неприятные минуты, когда шло расследование заметки, присланной в райздравотдел из окружной газеты. В заметке говорилось о его грубости с больными. Но благодаря неопытности проверявшего факты фельдшера Спицина он отделался только тем, что ему поставили на вид.
Перед глазами и настоящее: семья, собственный благоустроенный дом, корова, курочки и прочее хозяйство, замечательные уловы рыбы, охота и, главное, никто не ограничивает во времени — сам хозяин. Хотели было за ставить его заниматься повышением идейно-политического уровня, но он отказался — ученого учить только портить. Заведующая райздравотделом еще требует, указывает, но он уверен, что ей это скоро надоест.
Спокойней уголка едва ли найдешь, а на новом месте надо все начинать с начала.
И вот решение принято — на специализацию не едет. Телеграмма окрздравотдела осталась без ответа…
Это было в сентябре 1951 года. А теперь? По-прежнему он, Иванов, никому не подчиняется, в общественной жизни села не участвует, над повышением своего идейно-политического уровня не работает («стоит ли зря время терять?»), аппаратные совещания в больнице не проводит. Вот уже больше года он не выезжает на вызовы к больным в другие селения, и не только не выезжает, но и не ходит к ним в том населенном пункте, где сам живет («нечего допускать такую роскошь, и фельдшером обойдутся!»).
У него вошло в привычку не осматривать больных, а давать назначения согласно опроса по установленному стандарту, даже не глядя на больного.
Недавно вручили Иванову письмо заведующей райздравотделом с требованием сообщить итоги инвентаризации и послать одного из работников участка для организации медпункта в национальном селении. Письмо его возмутило… В присутствии подчиненных он, обиженный на то, что кто-то осмеливается вмешиваться в его спокойную жизнь (в данном случае райздрав), сложил фигуру из трех пальцев и, потрясая ею, во всеуслышание заявил: «Вот ей сведения! Не посылал и посылать не буду!».
Антон Павлович Чехов написал повесть «Ионыч» о враче, которого засосала тина обывательщины и мещанства. В наше время Ионычи — ископаемая редкость. И становится обидно, когда встречаешь подобную фигуру — Ионыча наших дней.
А не пора ли окрздравотделу подробно разобраться в этом вопросе и направить в леушинскую больницу, обслуживающую в основном национальное население, хорошего советского специалиста, чутко относящегося к запросам народа?
«Сталинская трибуна», 2 марта 1952 года
