М. Волдина
По речкам Ай Моинг (Малый Моим), Ун Моинг (Большой Моим), Тогра (Пахра), Тар-Еж испокон веков жили хантыйские семьи Болдиных, Ерныховых, Обатиных, Тарлиных, Хаймазовых. Они вели кочевой образ жизни. Были у них летние и зимние юрты. Строили жилье около речки и там, где есть ягель для оленей, потому что главное занятие — оленеводство. Кончался ягель — перекочевывали, перегоняли оленей в другое место. Каждая семья с родственниками жила на своем родовом угодье. Болдины по речке Пахра, Ерныховы по речушке шириной в два метра Тар-Еж, Обатины, Хаймазовы, Тарлины по речкам Ай Моинг, Ун Моинг.
Строили небольшие деревянные избушки с двухскатной крышей без потолка, крышу крыли берестой. Маленькие оконца, в зимнее время вместо стекол вставляли льдины. В углу в избушке — чувал: остов из толстых палок, вымазанный толстым слоем глины. Дым выходил в отверстие, прорезанное в крыше. Огонь в чувале поддерживался целый день. Чувал давал тепло, свет, в нем готовили пищу, на ночь отверстие-трубу закрывали, чтобы жар из чувала не выходил. В зимние вечера жилье освещала жировушка: в посуду наливали растопленный жир, в него опускали фитиль, сделанный из тряпки, конец поджигали. Керосиновые лампы появились позднее. Около жилья, на улице — печь из глины. В ней пекли хлеб. Питались мясом, рыбой, ягодами, которых в тайге было очень много. Пили кровь животных, ели сырое мясо, рыбу, поэтому не болели цингой. Из рыбы варили варку, жир, делали юкалы, ехалы. Продукты хранились в амбарах на «курьих ножках»-лабазах. Для хранения пищи из бересты шили посуду: чуман, хинт, кугор, большие туеса, набирушки. Бересту заготовляли весной, когда появлялся березовый сок.
Мужчины умели искусно обрабатывать кость, дерево, рог, делали ловушки (слопцы, черканы, морды), нарты, хореи, шили из выделанной кожи красивую сбрую для оленей, рыбачили, охотились. Уходили за пушным зверьком в урман на месяц, на два. На зверя ставились самострелы, птиц ловили слопцами, черканами. В летнее время для оленей делали изгородь, чтобы они не разбегались. Женщины разводили дымокур от овода.
Мясо зверя, оленя, рыбу меняли у матлымских купцов на муку, ситец, сахар, спички, порох, дробь и все необходимое для хозяйства. Продукты завозили в зимнее время на оленях, а летом на лодках, поднимались против течения по горной речке — извилистой, с крутыми поворотами и перекатами.
При подъеме по реке в местечке «Кудряшка» есть святая гора. Подъезжая к ней, бросали в воду монеты.
Отвлекусь немного, чтобы вспомнить легенду о горе Сантам-Ими. Давным-давно жили три сестры: ловили рыбу, охотились, пасли оленей. Однажды крепко поссорились, ни одна не уступает. Но вот старшая схватилась за оружие. Спасаясь от гнева и стрел, младшие побежали по болотам, где пройдут — останется красный след по мху. Добрались они до Оби и чтобы не быть убитыми старшей сестрой, превратились в две высоких песчаных горы — Белые Яры — недалеко от Заречного. Раньше у матлымских хантов Белые Яры почитались как святое место, сюда съезжались, резали небольшое животное, варили и устраивали пляски. Странно, что в настоящее время против Белых Яров на Оби часто тонут люди.
Женщины обрабатывали шкуры оленя, лося, шили одежду, обувь: на зиму — малицы, кисы, топоры для охоты, а на лето — легкие нюгувеи, на них наносили красивый хантыйский орнамент. Краску делали из чаги и коры. Для себя женщины расшивали красивый сах (пальто). Нитки делали из жил оленя, лося. Платья, рубашки шили вручную из яркого ситца, сатина, наносили красивый орнамент. Это очень тонкая работа, требующая мастерства и искусства.
Старожилы вспоминают, что по реке Пахра находились старые строения «Русь Курт» («Русская Юрта»). Это было угодье матлымских купцов. Там рыбачили осенью и весной. Осенью рыбу садили в подсадок — деревянный сруб, между бревнами которого были щели, чтобы могла заходить свежая вода. Когда начинались заморозки, рыбу из подсадков вычерпывали и морозили. Так же хранили рыбу в осенний период и ханты.
В послереволюционное время началась новая жизнь для аборигенов. В Старом Моиме (Карья Моинг Курт) открылся магазин от Матлымского сельпо. Организовали приемку рыбы, пушнины, построили лабаз для приемки и обработки рыбы.
В 1922 г. в Кондинске (ныне — Октябрьское) состоялся второй съезд представителей Сельревкома. Этот съезд стал поворотным в жизни ханты. Он принял решение ликвидировать неграмотность. Среди хантов Моима и Пахры не было ни одного грамотного. В 1938 году в Моимских юртах открылась школа-интернат. Первой учительницей в Моинг Курте была Таисья Степановна Мамонтова. Ученье велось на русском языке. Обслуживал хантов медработник Иван Никифорович Шуньков, работавший в Батлымском фельдшерско-акушерском пункте. В 1935 году в Моимских юртах организуют рыбартель имени Кирова. Первым председателем был Александр Андреевич Обатин. В артель вступили кочевые семьи, жившие в своих родовых угодьях. В рыбартель впервые завезли мережу для саипов, неводов.
Жизнь хантов постепенно улучшалась, но началась война. Мужчины ушли на фронт, их заменили женщины, старики и подростки. Трудно стало жить разбросанным кочевым семьям из-за отдаленности и особенно в летний период, когда речка мелеет. Добытую рыбу вывозить было сложно, да и пешком до Моима от Оби летом идти 2-3 дня. По решению вышестоящих организаций района в 1943 году все население Моимской рыбартели переехало в построенную им же деревню Кирово в 30 км от Большого Атлыма. Деревня была построена на берегу речки в красивой местности у соснового бора. Две прямые улицы, возле каждого дома — лабаз, печь для выпечки хлеба, хотя была и небольшая пекарня. Магазин. На берегу речки — общая баня по-черному. Рыбачить стали бригадой, бригадиром был Андрей Иванович Картыков. Нелегким был труд рыбачек сестер Обатиных — Варвары и Татьяны, Татьяны Тебетевой, Михаила Болдина и многих других. В летний период, когда начинался массовый лов чебака, сутками черпали рыбу саками и сдавали на приемный пункт. План рыбосдачи ежегодно выполняли. Батлымская речка была «золотым дном».
Охотники ежегодно сдавали государству пушнины на 34-40 тысяч рублей. Это были знаменитая Анастасия Алексеевна Ерныхова, Михаил Тарлин, Николай Максимович Хоров, Анна Ивановна Хаймазова, которая была награждена медалью «За трудовую доблесть». А было этой охотнице всего 16 лет. От мала до велика все работали без выходных и отпусков. Переживая невзгоды, люди верили в Победу. И настал этот радостный, но в то же время и печальный день. Не все вернулись с войны. Погибли на фронте Тимофей Петрович Волдин, Александр Андреевич Обатин, Хаймазовы Иван Иванович и Виктор Иванович, Петр Васильевич Тарлин, Алексей Григорьевич Ерныхов, Никифор Дмитриевич Ерныхов, Данил Александрович Тарлин, Яков Ефимович Каксин, Петр Иванович Телягин, Алексей Тимофеевич Медикин. Вечная им память.
После войны в Кирово был построен культстан. В нем размещались медпункт, клуб, библиотека, правление колхоза. Клубом заведовал Александр Иванович Лазарев, инвалид войны. Почтового отделения не было. Газеты и письма из Батлыма за 30 км доставляли попутчики: летом — пешком, зимой — на оленях. Кино привозили редко. Электричества и радио не было.
В 1949 году в рыбартель завезли чернобурых лисиц. Первый зверовод — Иван Миронович Савин. В 1951 г. приняла ферму зверовод Елизавета Андреевна Картыкова, кончившая колхозную школу в Ханты-Мансийске. Из года в год звероферма давала хороший приплод и большую денежную прибыль. Е.А. Картыкова была участницей Всесоюзной сельскохозяйственной выставки в Москве и трижды награждалась медалями. Хорошие результаты получали и от оленеводства.
Материальное положение улучшалось с каждым годом. По решению райисполкома в Кирово завозят кровати, швейные машины, ковровые дорожки, пикейные покрывала, тюль. Медленно шло высвобождение женщин из-под влияния старых предрассудков и обычаев. Женщины закрывали лицо от пожилых мужчин-родственников, не имели права вступать в мужской разговор, рожали на полу. Большую роль в приобщении к культуре сыграли посиделки, на которые женщины приходили с работой: выделывали шкуры, расшивали орнаменты на одежды и т.д.
В 1958 году Моимскую рыбартель, где председателем был Михаил Тимофеевич Волдин, объединили с колхозом имени Сталина (Батлым). Часть населения переехала в Батлым, а некоторые уехали в Казым Березовского района.
