Валерий Белобородов
Владимир Иванович Плесовских (1930-1985) был одной из крупных фигур в нашей местной культуре, известным в округе журналистом, краеведом, общественным деятелем. При том, что основную часть своих усилий он приложил в сфере управления, он систематически изучал историю края и в течение многих лет выступал с лекциями на краеведческие темы в различных населенных пунктах округа. Но главный его труд — это многолетнее исследование «Динамика духовной культуры коренного населения Обского Севера», завершенное в 1981 г. С детства знакомый с миром мансийской деревни, он через всю жизнь пронес глубокий интерес к верованиям, легендам, обычаям, художественной культуре хантов и манси.
Думаю, когда-нибудь друзья и коллеги В.И. Плесовских напишут о нем в своих воспоминаниях Со своей стороны хочу сказать несколько слов В течение многих лет я знал Владимира Ивановича как руководителя и вполне убедился в том, что он был прирожденным лидером, но, при этом, обладал особенным, не типичным набором лидерских качеств Не было в нем акцентированной требовательности, раздраженности, резкости, не раздавалось большого количества повелительных слов. О том, что это руководитель, люди узнавали по ощущению большой внутренней силы и того естественного достоинства, которое не требует внешних атрибутов в виде безапелляционности, претензий на всезнайство и непогрешимость или, наоборот, ложной скромности и т.п. В его поведении вообще не заметно было заданности каким-то определенным образом выглядеть.
Думаю, что труд руководителя не был для Владимира Ивановича легким и, не в последнюю очередь, потому, что он не схематизировал человеческих отношений в коллективе и не ограничивал их для облегчения своей управленческой работы. Например, он не мог позволить себе недоверия к сотруднику. Если кто-нибудь заходил в редакторский кабинет отпроситься с работы по личной надобности, то безо всяких выяснений и оговорок получал шутливое благословение: «Катись!» В «переводе» это означало: «Верю, что тебе это необходимо, и что делу это не повредит».
Никого ни на что он не «натаскивал», предоставляя всю возможную в рамках службы свободу, а себе оставляя ответственность и роль «громоотвода» на тот случай, когда журналистская свобода имела неприятные последствия. При таком «попустительстве» Плесовских в окружной редакции радиовещания второй половины 60-х годов жил дух творческой раскованности, дружественности и каждодневного радостного ожидания чего-то необычайно интересного и волнующего.
В последние годы работы Владимир» Ивановича я не раз слышал, как применительно к труду руководителя он употреблял придуманный им, и, несомненно, рожденный его личным опытом, термин «эффект присутствия». На месте он, в своем кабинете — и этого достаточно, чтобы работа шла в привычном порядке, без нервозности и срывов, нет надобности в вызовах, указаниях и вообще во внешней активности. При этом он видел весь трудовой процесс, знал, что получается, что не удается. Он не упускал случая вслух порадоваться успеху коллеги и умел найти точную меру одобрения, не говорил пустых хвалебных слов.
Владимир Иванович обладал редкой способностью принять в себя человека целиком, ничего не отсеивая и не отбрасывая «для удобства». Он ценил людей не только как работников, но по всей совокупности их человеческих качеств, видел их скрытые достоинства и крайне неохотно, скупо говорил слова осуждения. Думаю, именно благодаря такому стилю Владимир Иванович быстро находил сподвижников, принимая порой неожиданные кадровые решения.
При всеобщем уважении Плесовских не снискал больших наград. Видимо, существовали и некоторые неудобства, заставляющие руку подписывающего представление в нерешительности остановиться. Может быть, этим невидимым препятствием было то обстоятельство, что он в любой должности умел сохранять независимость и как чиновник не укладывался в прокрустово ложе.
В.И. Плесовских был личностью большой притягательной силы Ему не требовалось заряжаться от кого-то, он был не столько аккумулятором, сколько генератором доброй энергии Исходящее от него ощущение цельности натуры и нравственного здоровья привлекало людей, многие становились друзьями. Свет дружественности всегда исходил и от семейного дома Плесовских.
Любовь к земле, на которой вырос, побуждала Владимира Ивановича не только к познанию края; но и к художественному осмыслению. Он писал, но не успел закончить автобиографическую повесть. Иногда публиковал в газетах под псевдонимом В. Крюков стихи, выражая в них собственное отношение к крупным событиям местной истории, восхищаясь трудовым героизмом строителей, геологов, нефтяников, о котором знал не из литературы, а по собственному опыту. С годами его все сильнее тянули к себе река, лес, луг. В цветной фотографии, искусством которой он хорошо владел, его привлекал только один жанр — пейзаж. Перебираешь десятки слайдов и кажется, что автор не мог насытиться созерцанием картин изменчивости, казалось бы, не яркой, но так богатой красками северной природы. Не удовлетворившись этими пробами «остановить мгновение», в конце жизни он обратился к живописи.
Вся эта творческая часть его деятельности выпадала, конечно же, на внеслужебное время, зачастую — поздневечернее и ночное. Здесь Владимир Иванович сознательно шел на разлад со своим больным сердцем, которое просило отдыха, но служба оставляла только эти часы, она была главной. И я пишу об этом почти без горечи, потому что Владимир Иванович Плесовских был одной из тех цельных натур, принадлежавших своему времени, чьи биографии не нуждаются в редактировании при смене одной системы ценностей на другую.
