Валентина Патранова
Виктора Григорьевича Балина хорошо знают старожилы округа, хотя он почти 30 лет живет в Тюмени. Но по-прежнему душой и сердцем этот человек на Севере. Память Виктора Григорьевича, отточенная постоянной умственной работой, хранит много имен, событий, эпизодов…
В.Г. Балин:
— Я коренной тоболяк, родился в 1907 году в сугубо мещанской семье. Отец был доверенным лицом у тобольского торговца, который имел несколько магазинов. В военное время отец числился писарем и обязан был по первому требованию являться на призывной пункт. С началом первой империалистической войны, он ушел на фронт, в гражданскую отца мобилизовали в армию Колчака. По слухам, при отступлении отец остался в Новосибирске, в тифозном бараке, где, вероятно, и погиб. В начале 20-х годов я поступил на службу в Обь-Тазовский государственный трест по эксплуатации рыбных и пушных промыслов Тобольского Севера. Трест располагался в бывшем губернаторском доме, где в 1918 году поселился высланный в Тобольск царь Николай II. Он выходил на балкон и подолгу стоял. Мне тогда было 11 лет, но я прекрасно помню всю семью Романовых.
Рыбным трестом руководил Михаил Георгиевич Непряхин, человек большой эрудиции и работоспособности, как тогда говорили — из меньшевиков. Он хорошо поставил дело, привлекал работе старых рыбопромышленников и купцов. Я начинал с конторщика-регистратора, был архивариусом. Понимая, что не обладаю достаточными знаниями, решил заняться самообразованием. В 1927 году пятеро молодых людей (среди них был и я) организовали вечерний общеобразовательный кружок: математику преподавал Иван Александрович Мальков, литературу Олег Петрович Беляев, человек колоссальной эрудиции, знаток многих иностранных языков. В Тобольск его сослали как троцкиста. Занятия в кружке помогли сдать экстерном экзамен за среднюю школу. В те годы меня прельщала медицина и я поехал поступать в Пермский университет. Успешно сдал экзамены, но не был зачислен по причине, как мне заявили, «отсутствия мест». На самом деле главной причиной было мое непролетарское происхождение.
Следует сказать, что, работая в тресте, я искренне увлекся Севером: много читал, изучал архивные материалы, общался с северянами. Вместе со мной работал, можно сказать, сидел за одним столом Осипов, отец нынешнего президента Российской Академии наук. Осипов жил в одном доме с известным исследователем Тобольского Севера Александром Александровичем Дуниным-Горкавичем, которого управляющий трестом Непряхин привлекал в качестве консультанта. Я бывал в доме Осипова, общался с милейшим Александром Александровичем Дуниным-Горкавичем. Считаю его своим наставником и учителем. Он подарил мне свой трехтомник, посвященный Тобольскому Северу. К сожалению, у меня попросил их почитать один непорядочный человек — книги он не вернул. Для меня это была невосполнимая потеря. Мне также довелось участвовать в похоронах Александра Александровича.
В конце 20-х годов я был уволен из треста по сокращению штатов и поступил в Тобольское окружное земельное управление. Туда брали людей, любящих и знающих Север. Начинался новый этап в моей жизни, но уже за пределами Тобольска.
За три месяца до образования национальных округов (10 декабря 1930 года) вышло в свет постановление ВЦИК и СНК РСФСР «О первоначальном земельно-водном устройстве в районах Крайнего Севера». В эту работу включилась Тобольская землеустроительная партия. В самые глухие места отправились экспедиции землеустроителей, в том числе и Виктор Григорьевич Балин. Через 40 лет он написал статью «Первоначальное земельноводное устройство территории Обского Севере и его эффективность». «Столь обширный край был совершенно не изучен в картографическом отношении», — делает вывод автор. В работе ему приходилось пользоваться достаточно схематичной картой, составленной в начале века А.А. Дуниным-Горкавичем, да еще картой бывшего генерального штаба, изданной в 60-х годах прошлого века. Эти карты годились лишь при разработке ориентировочных маршрутов. Тем не менее «собранные материалы впервые характеризовали огромные потенциальные возможности двух округов, сыграли немаловажную роль в опознании и освоении Севера. Впервые на карту были нанесены административные границы округов и районов, границы земель колхозов, гидрографические, демографические и другие данные», — писал в статье В.Г. Балин.
Условия, в которых приходилось работать экспедициям, были не просто трудными, а сверхтрудными. Не было средств связи, авиации, поэтому передвигались летом на лодках и плотах, а зимой на оленьих и собачьих упряжках. Был огромный риск заблудиться, заболеть, погибнуть.
Иногда судьба преподносила сюрпризы в виде следов прошлых экспедиций. Так, в письме на имя директора окружного краеведческого музея А.Н. Лоскутова, датированном 1973 годом, В.Г. Балин пишет: «Со следами экспедиций прошлого мне неоднократно приходилось встречаться. Так, осенью 1933 года в «ясашной» юрте Помыт на левом берегу реки Казым вблизи устья речки Помыт (наверное, вы помните эту избушку, она стояла на пути) я при слабом свете чувала на одной из стен разобрал довольно неплохо сохранившуюся надпись 1914 года о пребывании в избе студента Санкт-Петербургского университета Шухова И.Н. — автора исследования реки Казым и Обского Севера, ставшего впоследствии видным ученым. К сожалению, эта изба сгорела во время известных событий зимой 1933-34 годов».
В качестве землеустроителя В.Г. Балину приходилось выполнять ответственное задание НКВД — подбирать места под застройку поселков для спецпереселенцев — крестьян, которых власть высылала на Север на перевоспитание. Только на Конде было устроено пять таких поселков. Нередко названия им давал сам Виктор Григорьевич Балин. Подобные поселки появились также в Березовском, Самаровском (ныне Ханты-Мансийском) районах.
Если бы Виктор Григорьевич Балин не участвовал в «опознании территории», а только лишь в выборе места под застройку окружного центра, уже одним этим фактом он чрезвычайно интересен нам.
В.Г. Балин:
— В составе Тобольской землеустроительной партии была создана группа по выбору центра округа, куда включили и меня. Группа обследовала низовья Оби и Иртыша, побывала в Горнофилинске, Нялино, Реполова, Зенково, Нарыкарах, Карымкарах, то есть рассматривала всевозможные варианты. В том числе обследовалось и Самарово, но его отвергли по причине затопляемости местности. Мы обратили внимание на нагорную часть, где был густой кедровый лес. Здесь мне пришлось встретить крупную рысь, а свежие следы медведя встречались почти на каждом шагу. Внизу находилось урочище Большой Черемошник. Это место и было выбрано под застройку окружного центра, остальные варианты отвергли как нецелесообразные.
После выбора площадки были организованы топографические работы, по съемке местности и составлению проекта планировки. Для проведения съемочных работ была командирована группа специалистов во главе с землеустроителем Б.С. Шмотиным, моим хорошим зкакомым (он потом погиб на войне).
Уже весной 1931 года я вручил прорабу Пайвину проект планировки нового поселка. Он был составлен с перспективой на 20 лет, но темпы строительства опрокинули все расчеты. Уже в первые 10 лет поселок вышел за пределы проекта.
Виктор Григорьевич Балин был участником еще одного исторического события. С 25 февраля по 3 марта 1932 года в Доме народов Севера (Доме туземца) проходил первый окружной съезд Советов.
Вот как он описывает это событие: «Яркие краски национальной одежды — женских шуб, мужских малиц, расшитых кисов, говор на разных языках царили в эти дни в фойе Дома туземца. Здесь же была организована выставка, отражающая состояние экономики и культуры округа, его перспектив развития на ближайшие годы».
Много лет В.Г. Балин проработал, главным землеустроителем округа. Человек чрезвычайно любознательный, живо интересующийся историей родного края, он в 1958 году подготовил для краеведческого сборника статью «К истории землевладения и землепользования у ханты и манси», насыщенную интересными цифрами и фактами. Несомненно, это ценное пособие по краеведению (сейчас этот предмет изучают в школах). Жаль только, что с тех далеких 50-х годов статья больше не переиздавалась.
Балин пишет и другие статьи: в 1967 году — «Колхозы Ханты-Мансийского автономного округа», в 1970 — «Город на Иртыше», в 1972 — «Первоначальное земельно-водное устройство территории Обского Севера и его эффективность». Статьи объемом в несколько десятков печатных страниц написаны с использованием богатейшего фактического материала, но, к сожалению, они нигде не были изданы. Сейчас рукописи хранятся в окружном музее. «Что касается использования моих материалов без ссылки на мое авторство, то это меня не удивляет. Что сделаешь?» — сетует В.Г. Балин в одном из писем, адресованных сотрудникам окружного музея.
Единственное, что он хочет, «чтобы материалы не лежали где-то в забытьи, а были бы по возможности популяризированы среди публики, интересующейся прошлым, настоящим и даже будущим. Ведь мной затрачены лучшие годы — проработал 38 лет и знал досконально быт, хозяйственный, жизненный уклад населения, экономику и географию всего округа. Там не осталось ни одного уголка, где бы я ни побывал — этим я доволен».
В экспозиции музея висит карта-схема расселения кочевого и полукочевого национального населения округа, составленная В.Г. Балиным в 1954 году. Ценность ее в том, что на карту нанесены буквально все населенные пункты (даже юрты, существовавшие с 1930 по 1954 годы).
Еще в 70-е годы в дар музею В.Г. Балин передал 56 фотонегативов со съемок 1938-39 годов, отражающих экономику, природу, быт населения казымского бассейна, 19 фотоснимков этого же периода и 35 фотоснимков периода работы по земельно-водному устройству Казымско-Назымского бассейна 1930-39 годов.
Поистине, бесценные подарки сделал старейший краевед окружному музею.
Почти 40 лет Виктор Григорьевич Балин потратил на опознание территории округа. Теперь наступил наш черед опознать его жизненную территорию — творческое наследие. Наверное, давно следовало бы в знак уважения к заслугам Виктора Григорьевича перед округом издать хотя бы часть его работ, проиллюстрировав его же уникальными снимками 60-летней давности. Право же, это будет хорошее пособие для студентов, школьников, да и вообще для всех, любящих свой край. Возможно, это загладило бы чувства неловкости, горечи, которые испытывает сегодня Виктор Григорьевич Балин: в дни прошлогодних торжеств, связанных с 65-летним юбилеем округа, о нем даже не вспомнили. Точнее сказать, не вспомнили официальные органы. А вот краеведы, музейные работники навещают Виктора Григорьевича. На днях сотрудники окружного музея отправили в подарок репринтное издание «милейшего человека» А.А. Дунина-Горкавича «Тобольский Север», выпущенное в 1996 году по инициативе Ханты-Мансийской окружной библиотеки на средства Экологического фонда.
То-то будет радость для Виктора Григорьевича Балина…
«Новости Югры», 23 ноября 1996 года
