Предисловие. Замечательному русскому писателю, талантливому поэту, пылкому общественнику, настоящему гражданину и просто славному человеку Сергею Сергеевичу Козлову сегодня — 60!!! Чтобы напомнить его многомиллионной армии читателей об этом факте, решил сегодня разместить зарисовку о нем, написанную четверть века назад другим замечательным человеком — Светланой Валерьевной Ковальчук (Поливановой). Сергеич, с юбилеем!)))
Светлана Ковальчук
Между черным и белым
Помню своё удивление от встречи с ним. Директор сельской школы, писатель Сергей Сергеевич Козлов на равных вёл полемику с именитыми представителями высшей научной школы на окружной научно-практической конференции “Образование. Культура. Православие. Пути взаимодействия». Впрочем, сказать, что спор шёл на равных, не сказать ничего. Учёные мужи явно терялись под напором неопровержимых исторических фактов, которыми сыпал педагог, выступающий, как человек верующий, в защиту православия.
Потом он скажет мне при встрече, что для него в мире есть только два цвета: чёрный и белый, все остальные полутона — лишь возможность спрятаться от ответственности перед будущим. Тогда я не приняла категоричности его суждений, но для спора не нашла весомых контраргументов: он, как мальчишка, задиристый и запальчивый, был готов отстаивать свои убеждения на кулаках не только до первой крови.
Прошло время. Всё, о чём мы беседовали, разложилось по полочкам сердца, и вдруг подумалось о том, как размывает яркие краски индивидуальности серость. Ежеминутно выбирая между добром и злом, обозначенных чёрным и белым, мы малодушно, чаще всего, идём по лёгкому пути полутонов. И только самые немногие способны на мужество в выборе.
В романе «Отражение» Козлова главный герой, рассуждая о предназначении, говорит о себе, как о воине. Автор явно вкладывает в героя своё собственное мировоззрение. Всегда одинокий, живущий по законам войны, где есть только враги и друзья, где подлеца называют подлецом, а предателей не прощают.
Думаю, такому Козлову жить в мире, наполненном малодушными оправданиями, непросто. И всё же, понимая тривиальность произнесённой фразы о приоритете гармонии в себе над всем другим, скажу, что Козлов верен себе, даже если его собственное мировоззрение вступает в противоречие с общественными установками. И мне кажется, объяснение тому я нашла в его дневниковых записях, которые он подарил мне также бескорыстно, как дарит многое в жизни. “После смерти у каждого из нас есть свой объём в земле. Я хочу, чтобы у меня был свой объём в небе. Небожителям не требуется гражданства и прописки. Но я — русский небожитель”.
Записи открыли мне огромный, как небо, глубокий и своеобразный мир Козлова, который трудно постигнуть до глубины — совсем другие масштабы. И всё же сделали меня другой, так бывает редко в нашей жизни, только после встречи с Большим человеком.
Мы разговаривали о Козлове с начальником Управления образования администрации Ханты-Мансийского района Вячеславом Михайловичем Гончаренко. Разговор был неофициальный, потому что Вячеслав Михайлович считает Сергея Сергеевича своим другом. Так вот он высказал мне очень интересную мысль. Нельзя говорить о Козлове как педагоге, писателе и человеке однозначно. Каждая из этих составляющих настолько разнообразна и масштабна, что требует отдельного рассказа.
Мы с Козловым практически ровесники. Росли и жили в одно и то же время. “Умирали” по “Машине времени”, идеализировали маленького американского Бэби, ощущая его глотком свободы, и при этом отчаянно верили, что живём в самой свободной и лучшей стране мира. И всё же многие вещи он понял и осознал много раньше меня. Я спросила как-то о том, кто и какие события оказали на его мировоззрение самое большое влияние. Одним из первых Сергей назвал отца: “Он был одним из тех многих, кто талантлив и добр, по его книге обучали студентов лесотехнического техникума, он мог бы приносить немало пользы стране, но в новой системе места ему не нашлось. В моей памяти он останется добрым и светлым человеком, который научил меня любить книги, как любил сам. Кто из нынешних отцов, включая меня, может похвастаться этим? Кто научил своих детей быть сильнее телевизора? Немногие…”
Козлов и сегодня читает запоем. Думаю, это уже привычка, ставшая мировоззрением, неуспокоенность в познании, понимание, как долог путь к самосовершенствованию. Мы все, родившиеся в 60-х, читали много. Правда, литература, как, впрочем, и другие школьные предметы, нам подавалась в несколько секвестированном виде, советский пионер и комсомолец должны были признавать только социалистический реализм…
Думаю, что Сергею в этом плане повезло больше. Помимо приключенческой и фантастической литературы, которая, кстати, стала толчком для написания первого литературного опуса семилетнего Козлова, в библиотеке его отца, насчитывающей около трёх тысяч томов, было много и “запрещённой” литературы.
Уже в 1986 году, выступая в рок-ансамбле на тюменской сцене, Козлов пел песни на стихи Бродского и Гумилёва. Именно отец спас самые ранние написанные сыном-подростком рассказы, которые тот в порыве неудовлетворённости пытался уничтожить. Он бережно поддерживал ростки таланта в сыне. Как важно, чтобы в детстве тебя любили.
Высшее знание — это любовь?
Только любовь созидает. Я не представляю талантливого человека, не умеющего любить. Впрочем, любовь эта многогранна. Ведь “любовь и добро не имеют причины”. Любовь для Сергея — жизнь. И в этом смысле он похож на динозавра, чудом сохранившего в себе первозданную чистоту и силу любви. Его “корзинки”, наполняемые краткими философскими высказываниями (своеобразный литературный жанр, которому мне лично трудно дать определение), те самые дневниковые записи освящены любовью. Может быть, потому “корзинка”, как мне показалось, о любви, называется “корпускулы». Сергей умеет создавать частицы света, хоть и самокритично сетует, что вырабатывает подчас огромное количество пустоты.
Вот — о его любви к жене (Лена-корпускула — частица света) — первой и единственной женщине, которой он посвящал свои творческие опусы… “Многие говорят, что моя любовь к тебе ненормальна, в том смысле, что до безумия сильна. Да ты и сама так считаешь… Вот и дожил наш мир, что нормальная — настоящая — любовь считается теперь чем-то неприемлемо-запредельным”.
Вот — о самой природе любви… «В раннем детстве я любил людей просто так, ни за что, причём, всех. Но потом взрослые стали учить меня видеть зло, дабы я вышел из пределов детской наивности, непосредственности. Меня стали учить тому, что люди могут быть плохими… И чётко помню, как вначале, не взирая на убеждения окружающих, естество моё противилось этому делению, но потом оно въелось в моё сознание, и мне приходилось с ним жить… Но для чего тогда Господь одарил меня с детства этой наивной любовью?» И ещё дальше, как накручивание спирали. Всё плотнее эмоции, масштабнее чувства… “Снежинка — корпускула чистоты». “Какая страна самая снежная в мире? Какая страна самая чистая в мире? В каком небе больше боли? В какой земле больше костей? В каком народе…»
Любить Россию в потоке грязи и осуждения — сегодня неудобно даже умудрённым жизнью людям. Всё, что мы делали в последние 70 лет, ужасно — и так тоннами, мегабайтами, каждодневно с пелёнок по неокрепшим душам наших детей. Наша молодёжь всё время смотрит на Запад, стесняясь страны, в которой родилась. Как ничего непонимающему человеку вдруг дать возможность выбора? И тут вдруг такая высокая, сильная, могучая любовь к Родине. Ценности высшего порядка.
Козлов в этой любви нетерпим, как, впрочем, во всём, что касается его убеждений. “Закон об антисемитизме? — вопрошает он в свойственной ему резкой манере. — А не вам ли придётся отвечать за геноцид русского народа?» Он носится с идеей создания на базе Горноправдинской средней школы проекта “Русская национальная школа”. За что в ответ уже сейчас слышит упрёки “почему русская?”, “национализм” и пр. “Ощущение боли, которое испытывают моя Родина и мой народ, вот лучшее подтверждение моей правоты!” Мне кажется, одна из причин, из-за которой уходивший в коммерцию Козлов вернулся в школу, была вот эта, пожалуй, единственная сегодня возможность что-то изменить в душах детей.
В них нет усталости жить
Идея национальной школы схематично — в увеличении количества уроков литературы и истории. Глубинно — в изменении психологии детей, отношения к своей истории и через это — к своей Родине. У Козлова-историка тысячи аргументов в пользу того, что преподавать историю в таком виде, в каком она преподаётся сегодня, преступно. “Вот посмотрите, какой плохой Иван Грозный, — опять горячится он. — 6 тысяч бояр за измену казнил. А как называют французского короля, который дал приказ на расправу над 30 тысячами гугенотов? Людовик Красное Солнышко”. “Нынешнее преподавание истории на 40% — враньё, написанное историками советских времён или либерально настроенными к прошлому людьми. Гипотезы, возведённые в ранг догмы”. Козлов преподаёт настоящую, живую русскую историю, которую черпал в архивах, в редких изданиях произведений русских историков и литераторов. Историк с энциклопедическими знаниями. “Нам нужно отказаться от иллюзий демократии, — рассуждает он, — ведь демократия — свобода резать и быть зарезанными. Земский собор — вот лучший пример народовластия на Руси. При самом плохом царе на Руси жили лучше, чем при самом великом вожде”.
Думаю, что Горноправдинской школе просто повезло, что в 1996 году здесь начал работать Козлов. Впрочем, как я уже писала раньше, приехал именно в этот посёлок он вовсе не случайно. Козлов пишет о взаимопомощи, сохранившейся в посёлке, о заброшенных деревнях и гряде леса на горизонте, которая, кажется, ограждает Правдинск от другого мира. И это создаёт особый колорит жизни в самом посёлке. Здесь легко начать пить от тоски и отсутствия “плодов» цивилизации. И вместе с тем именно в таких поселениях в душах людей сохраняется удивительная чистота. Козлов считает, что в его школе работает немало педагогов от Бога.
“Печально видеть, что многие учителя “отключили» в себе потенциал познания. И всё же я кланяюсь в ноги российским учителям. За небывалое терпение, за отсутствие у большинства из них равнодушия, за то, что они ещё держат на недосягаемой для “цивилизованного мира” высоте планку нашего среднего образования”.
Не каждая городская школа может похвастаться тем, что имеет в своём арсенале два компьютерных класса, видеостудию, при помощи которой выходит телепрограмма “Переменка», столярную мастерскую и пр. Что команда КВН сельской школы не раз побеждала в окружных конкурсах КВН, обставляя именитых соперников из лицеев и гимназий крупных городов. Впрочем, всё это объясняется просто. В школе создана атмосфера творчества. И для того из педагогов, кто может и хочет работать, нет никаких ограничений. Не зря выпускники школы поступают на бюджетной основе в престижные вузы, на равных участвуют в проекте для учащихся “Шаг в будущее” и пр. Козлов и сам нередко, благодаря своей увлекающейся натуре, выходит за рамки школьной программы, пытаясь вместить в школьный урок как можно больше информации. Дети любят его безгранично. Мне рассказывал об этом Гончаренко: “Он умеет разговаривать с учениками на равных, видеть в них личностей, и вместе с этим это вовсе не панибратство. Сергей Сергеевич не заставляет учеников бездумно выучивать материал. Главное — научить их думать и анализировать. Мне вспоминается экзамен по истории. Козлов поставил пятёрки двум ученикам, когда один из них доказывал, что в гражданской войне были правы «красные”, а другой — “белые». Козлов всегда добавляет после этого рассказа, что поставил бы “6″, если бы кто-то доказал, что гражданская война явление страшное для любого народа.
“С детьми в школе мне значительно проще, чем со взрослыми где бы то ни было, — это опять из дневниковых записей. — Почти нет меркантильных отношений, дву- и многоличия, псевдонравственной лжи, ханжества, а главное — в подавляющем большинстве из них нет напускной сложности, этакой вымученной взрослой серьёзности и пошловатого хитроумия. А ещё в них нет усталости жить… Пока нет».
Бог души каждого касается по-своему
В 25 лет он первый раз почувствовал, что может умереть. Было страшно — уйти из жизни так рано. Но ещё страшнее было от того, что он так и не понял, для чего жил. Не знаю, как ему в руки попало Евангелие, но уже с третьей главы его начали душить слёзы. Огромный очистительный катарсис. После чего — уверовал. Трудно определить меру веры в человеке. Думаю, что Козлов — воинствующий православный. Человек, понимающий, что православию сегодня нужна активная поддержка. Возможно, всё это вытекает из его безграничной любви к России, которую он не мыслит без её традиций. А православие — огромная часть русской культуры. В 25 лет он крестился. И это ещё одна важная веха его жизни.
Думаю, что его возвращение к традициям своего народа совпало во времени с первыми литературными успехами. Впрочем, процессы эти, скорее всего, шли параллельно. Ведь рост творческий невозможен без роста духовного. В тот период в жизни Сергея была целая музыкальная эпопея. Участие в рок-ансамбле. Середина 80-х. Авангард, стремление выйти за пределы ограничений. Музыкальные мелодии, написанные в сложном музыкальном ритме. Басист, исполняющий партию смычком на бас-гитаре. Возвращение к традициям древнерусской музыки. И постоянные музыкальные импровизации. Все участники ансамбля поочередно писали музыку, тексты. Наверное, именно тогда пришло ощущение необыкновенной легкости творческого полета, умение выйти за пределы обыденности и услышать нечто, передаваемое небесами.
В 1995 году в “Литературной России» был опубликован первый рассказ. А уже в 1998 году он стал лауреатом этой газеты за рассказ “Участковый». Первая книга вышла в 2000 году. А в эти годы на страницах “Литературной России” появились его первые стихи. Потом я поняла, откуда эти метафоры и образы в его прозе, свойственные больше поэзии.
Впрочем, поэтом себя Козлов не считает. Планка его требований высока не только к другим. Но именно в подборке стихов я нашла четверостишие, которое сам Козлов определил как жизненное кредо. Вот эти четыре заповеди.
Не распинайте Бога на кресте,
Не продавайте Родину врагам,
Не убивайте истину в себе,
И не давайте власти дуракам!
Думаю, что эти заповеди не только декларируются писателем и педагогом Козловым. Он им старается следовать. Жить по этим законам. Категоричный в суждениях, не принимающий полутонов, масштабный в своей любви и чувствах.
«Новости Югры», 26 июля 2001 года
