МАМИНЫ ГЛАЗА
Что есть еще страшнее,
Коль плачет мать?
А плачет мать, желая
Тебя обнять.
И плачет мать при встрече,
Лишь ей одной
Понятно в этот вечер —
Ты здесь, родной.
Здесь, в доме, с нею рядом
Далекий сын.
Ласкает нежным взглядом
Витки седин.
А сколько лет умчалось,
Потухло звезд…
Вот снова засверкали
Крупинки слез.
И, дрогнув, покатились
К тебе на грудь.
О, как они светились!
Ты не забудь.
Они теплее мая,
Когда гроза.
Ты чаще вспоминай их —
Ее глаза.
В. Макарова
24.3.1973
СРАЗУ ПОВОРОТ
Все притворно смешно,
Как плохое кино.
Лживо, подло вокруг.
Не поможет и друг.
Всюду маски, игра.
Все идет на «ура».
Как поток вешних вод
Слов армада течет.
Только дела росток
Злой смывает поток.
Совесть всю — с молотка,
И толпа у лотка.
Превращается люд
В слуг, служанок у блюд.
Превращается он
В злых волков батальон.
И в такой поворот
Нам из детства ворот
Проскочить, как патруль,
И выравнивать руль.
Я СМОТРЮ НА ПРОСТОР
Я смотрю на простор,
Что меня окружает.
Тихо шепчет костер,
В небе звезды мерцают.
Шумно дышит Иртыш.
В берег волны швыряет.
Непроглядную тишь
Лишь комар нарушает.
И под этот набор
Мысли ясны, уместны.
И сливаются в хор,
Получается песня.
Но не каждый поймет
Этой песни значенье.
Топором он махнет.
Не попросит прощенья.
До него не дойдет,
Что природа живая.
Он до тех пор живет,
Пока песня играет.
Догорает костер,
И заря догорает.
Я смотрю на простор.
Что меня окружает.
Александр Чукомин, средняя школа №1, Ханты Мансийск
22.9.1990
ПОЭМА
На пустыре по чьей-то схеме
Строитель с бронзовым лицом
Из кирпичей слагал поэму,
Что называлось просто — дом.
Кирпич ложился к кирпичу,
Как слово к слову зрела строчка.
Лучи скользили по плечу
Поэта в ситцевой сорочке.
Растет мой город.
Каждый дом
Как новая глава в поэме,
Написанной умелым мастерком
На пустыре по чьей-то схеме.
В. Шуганов, г. Нефтеюганск
14.9.1977
РАБОЧИЕ МОСТЫ
Потянуло к плесам и мостам,
Где роса, рыбалки зоревые,
А вверху проходят поезда
Черные, груженые, стальные.
Задрожат бетонные быки,
Эшелон пересчитает стыки
И опять над плесами реки
Росно, одиноко и пустынно.
И опять топорща плавники,
В поисках простора и поживы,
Сумрачные рыбьи косяки
Выйдут под высокие обрывы.
Видно, рыбу не пугает гром…
И летят в ажурные пролеты
Поезда, груженные зерном.
Черные от угля и работы.
Ю. Ковалев, п. Пионерский
14.9.1977
МУЖЧИНА ТЫ
По голосу и взору.
Мужчина ты
По силе и уму.
Мужчина ты
По сердцу и по слову.
Мужчина ты
По воле и добру.
Мужчина ты
По дружбе, по любви.
По службе Родине
Мужчина вечно ты!
В. Муравьев, электромеханик телецентра. г. Ханты-Мансийск
29.5.1976
СТЯГ ДРУЖБЫ
Флаг дружбы над землею поднят.
Четвертый в Семилетье год.
И наша молодость сегодня
в одеждах праздничных идет.
И Солнце рыжей бородою
с небес кивает озорно:
— Здорово, племя молодое,
знакомое давным-давно!
…Ты помнишь — это не во сне ли, —
как тлела горькая зола,
как наша молодость в шинели
фронтами-маршами прошла!
А после, сдав в музей винтовку,
не проплясав и полчаса,
надела молодость спецовку
и поднялася на леса.
И рук своих живое дело,
оглядывая синью глаз,
в восторге Землю облетела
В два счета восемнадцать раз.
На поговорку «Молод-зелен»
мы обижаться не должны.
А что такое, в самом деле,
зеленый — это цвет весны!
Зеленый цвет — трава и листья.
Зеленый шум давно воспет.
Кто облечен весенней миссией,
тому к лицу зеленый цвет.
Стяг дружбы над землею поднят.
Четвертый в Семилетье год.
И наша молодость сегодня
в нарядах праздничных идет!
Б. Сибиряков
28.10.1962
ПЕРВАЯ ЗАМЕТКА
В газету довелось писать впервые,
от записей топорщится блокнот.
Словам в нем жарко —
пышут, как живые,
и тесен им
картонный переплет…
Ломались перечеркнутые строчки
под хрупким угольком карандаша:
никак не умещалось на листочке
все то, чем переполнена душа.
…Пройдут года,
Истлеет лист газеты
с заметкою,
написанной тобой.
Но не забыть вовек заметки этой,
как первый шаг,
как первую любовь.
Вл. Сибирев
3.7.65
ЗАКОН СЧАСТЬЯ
Видна в синеве далеко нам
призывного братства звезда,
Богаты мы нашим законом —
могучим законом труда.
Завидные дали открылись
для юных и жадных сердец.
Упрямо над книгой склонились
шахтер, тракторист и кузнец.
Мы даже в привычках природы
нарушили долгий застой:
великие волжские воды
с донской породнили водой.
В большую семью трудовую
достаток пришел и уют.
Почувствовал радость живую
овеянный славою труд.
Богаты мы дружбою вешней,
повадкой своей молодой,
украинской свежей черешней,
бесценной уральской рудой.
Не счесть нам на трассах небесных
воздушных своих кораблей,
не вычерпать песен чудесных,
не смерить колхозных полей.
На новых просторах зеленых
грядущего всходят цветы.
К нам тянутся всех угнетенных
трудящихся мира мечты.
На нас устремляются взоры,
на нас, чьи законы правы
от первого залпа «Авроры»
до щедрых салютов Москвы.
С. Васильев
9.12.1962
ЕДЕМ НА СТРОЙКИ
Мы учились упорно, мечтали —
Быть примером во всем и всегда,
На Алтай мы друзей провожали,
Чтобы Родина наша цвела.
Получили мы все аттестаты.
Сердце юное громко стучит.
Стройки нас призывают, ребята,
Нас на Братскую поезд умчит!
Скоро будем мы все — новоселы.
Пусть быстрее несется экспресс!
До свиданья, любимая школа,
Уезжаем на Братскую ГЭС!
Не страшны нам ни бури, ни грозы,
Коли строит народ коммунизм.
Будут новые ГЭС и совхозы,
И в Сибири изменится жизнь!
Так спасибо же партии нашей,
Комсомолу, что учат нас жить.
Чтобы стала Сибирь еще краше,
Едем строить, любить и творить.
Край сибирский нам каждому дорог
За просторы, за реки и лес.
До свидания, любимый наш город,
Уезжаем на Братскую ГЭС!
И. Фирсов, г. Ханты-Мансийск
1.7.1956
МАТЕРИ
Явись ко мне сквозь тысячи миров,
Сквозь вихри звезд и лунные покровы,
Сквозь гущу огнедышащих костров,
Сквозь тьму веков и плит многопудовых.
Я жду тебя в душевном озаренье,
Как первый взлет младенческой весны,
Как музыку, как счастье, как спасенье,
Как весточку неведомой страны.
И все печали, боли, наважденья
Твоей улыбкой будут сметены.
Рюрик Ивнев
8.3.1966
ЧЕЛОВЕК ОПУСТИЛ ГЛАЗА
Человек опустил глаза,
Вновь поднял, заметно смутясь.
Ничего в ответ не сказал,
Промолчал, в ухмылке кривясь.
Слыл товарищем он неплохим,
Никому он зла не желал,
Из всех бед выходил сухим,
В стороне поскольку стоял.
Где же он? — спросили в упор.
Обвиненьем вопрос повис,
Как над шеей навис топор,
Он все понял и сразу скис.
Он товарища бросил в пургу,
Тот слабее был и погиб.
Ну, а этот теперь струхнул
И, моргая, думает: «Влип!»
Равнодушен он был и тих,
И покой свой возвел в закон.
Жаль, что нет законов таких,
По которым преступник он.
Н. Смирных
31.10.1970
РЕЧНАЯ ДАЛЬ ЗОВЕТ
Хороша ты, наша Обь глубокая,
И грозна и ласкова порой —
Проводи, подруга черноокая,
На заре матроса в рейс большой.
Плещут волны голубые
За стальным бортом.
Капитаны молодые,
Флаги на подъем!
Алые полотнища над судном —
Гордость, честь и слава речников.
Так вперед, друзья, к победам трудным
Поведем отряды катеров.
Засверкала даль речная
Серебристым светом,
Песня вечно молодая
Льется на рассвете.
Бурь внезапных грозное дыханье
Не пугает смелых за рулем…
Пожелай, подруга, на прощанье
Счастья и три фута под килем.
П. Мирюгин
10.5.1959
УВОЗЯТ ЛЕСОВОЗЫ тишину
Из моего поселка на рассвете,
Едва успев за ночь передохнуть —
И снова рейсы, снова встречный ветер.
Лежневку постаревший грузовик
Наматывает снова на колеса.
Ходить по ней он так давно привык
В любую слякоть, в снежные заносы.
— Ждут с нетерпеньем лесосеки нас, —
Между собой толкуют лесовозы, —
Мы им уже служили сотни раз,
Не жалуясь на лютые морозы.
Устав изрядно, на ночлег опять
Вернутся лесовозы в наш поселок.
Их вдоль лежневки будет провожать
В песцовых шубах строй вечерних ёлок.
Николай Дубровин, Сургут
30.6.1973
