До середины XIX в. лес в нашем крае использовался исключительно только для хозяйственных нужд местного населения. Значение товара древесина начала приобретать с открытием пароходного сообщения по Оби и Иртышу, т.к. для топок пароходов в то время требовались дрова.
Интересное свидетельство о том, как велись заготовки леса в начале нынешнего столетия, оставил уроженец Самарово Е.Г. Корепанов (1899 — после 1975) в работе “Краткая история лесной промышленности Ханты-Мансийского национального округа. 1900-1960”. Еким Гаврилович — потомственный работник лесного хозяйства, унаследовавший профессию от отца — Гавриила Гавриловича Корепанова, который служил в Самарово лесным объездчиком под руководством А.А.Дунина-Горкавича. Кстати, в архиве последнего и найдены составленные Г.Г. Корепановым описания промысловых занятий крестьян Самаровской и Елизаровской волостей и орудий промысла, публикуемые в “Краеведе”.
Приведенный ниже текст — это фрагмент начальной части упомянутой работы, рукопись которой передана автором в фонд окружного краеведческого музея, где и хранится.
К началу двадцатого века вырубка строительного леса производилась только местными жителями на постройку домов, амбаров и прочих строений частного домовладения. Кроме того, деловой лес готовили частные подрядчики с помощью наемных рабочих. Этот лес шел для строительства школ, больниц и церквей. Заготовка его допускалась строго по билету лесообъездчика с указанием места вырубки. Разрешалась вырубка деревьев хвойных пород, кроме кедра.
В большинстве случаев древесина вывозилась волоком зимой на простых крестьянских санях на расстояние до 15 верст и в небольшом количестве доставлялась в летнее время в плотах. Местное население обеспечивалось дровами из фонда, отпускаемого обществу деревни или села на год, распределялся он местным старостой.
В то время в границах Ханты-Мансийского округа никакой промышленности не было. Поэтому вырубка делового, товарного леса в больших масштабах совершенно отсутствовала.
В этот период заготовлялись и пароходные дрова на следующих пристанях: Самарово, Реполово, Зенково, Лямино, Сургут, Старый Покур, Малый Атлым, Кондинское, Березов, Мужи. Это крупные пристани, но были и промежуточные, небольшие пристани в местах, удобных для подхода судов в течение лета. На них поставлялись дрова зажиточными крестьянами, имевшими для этой цели временных работников. Продавались эти дрова капитанам пароходов за наличный расчет. На крупных пристанях поставку дров вело местное купечество на основе частичных подрядов с крестьянами ближайших деревень Березовского и Сургутского уездов и Самаровской волости Тобольского уезда.
Условия поставки дров были следующие: купцы заключали с крестьянами контракты, в этих контрактах обуславливалось количество дров, поставляемых на указанную пристань гужом или сплавом. Обычно большинство дров заготовлялось из сухостойного горельника хвойных пород. Дрова поставлялись в погонных саженях при высоте поленницы в три аршина. Длина полена — один аршин (71 см).
Все подготовительные работы крестьяне выполняли сами: они находили поблизости сухостойный лес, прокладывали к нему зимой дороги, вывозили на пристань гужом (на лошадях). В счет поставки дров купец, согласно контракту, выдавал аванс, а окончательный расчет производился, когда все дрова были поставлены на пристань и приняты хозяином. Весь лесорубочный инструмент крестьяне имели свой.
Одновременно немалую часть дров поставляли рабочие, которые жили у купцов годами. В летний период ловили рыбу стрежевыми неводами на песках Иртыша и Оби, а зимой заготовляли пароходные дрова, большая часть которых подвозилась на хозяйских лошадях и укладывалась в поленницы на берегах горных рек в местах, к которым возможен подход летом больших лодок (карбазов).
В лесу работники строили себе полуземляные избушки из сухостойного леса. Потолок (он же крыша) тесался из кругляка. Сверху насыпалась земля. Пол был земляной, на нем лежало сено. Между стенами делались нары, вместо матрацев на них стелилось сено из осоки. Избушка имела одно маленькое окно. Для тепла и приготовления пищи устраивался в углу чувал хантыйского типа. На случай больших морозов на середине земляного фундамента стояла железная печь. Избушка освещалась керосиновой лампой, которая горела только во время еды, а затем тушилась и зажигалась жировка.
Вот и все устройство жилища. Помещалось в этой избушке восемь-десять человек. Они жили здесь всю осень и зиму. Как правило, после еды до сна играли в карты, рассказывали сказки, разные были и приключения.
Для проверки выполненных работ один раз в месяц приезжал приказчик купца, который учитывал заготовленные у пня и подвезенные к месту летней погрузки дрова. И тогда, согласно записям приказчика, хозяин продлевал им кредит. Лесорубный инструмент (поперечные пилы, топоры и подпилки) выдавался хозяином в счет заработка рабочих. После окончания работ весь исправный инструмент сдавался на склад хозяина, сломанный инструмент не принимался.
Приходило лето, работа в лесу прекращалась, и все рабочие переключались на перевозку дров в больших лодках к пристани (за 15-20 верст), где укладывали их в поленницы.
И так продолжалось в течение двух летних месяцев, пока не перевезут все дрова на пристань.
Во время гражданской войны заготовка пароходных дров на пристанях Иртыша и Оби прекратилась, в результате в 1918-1920 гг. движение буксирных и особенно пассажирских пароходов сильно сократилось. На топливо расходовались сохранившиеся кое-где на пристанях дрова, а если их не было, то дрова конфисковывались у местного населения.
