Борис Прибыльский
Легкая, как дымка, шелковистая паутина капроновой сетки скользит между ладонями. Прищуренные глаза с припухшими веками пристально всматриваются в бегущее полотно, мгновенно отмечая изъяны. Даже как-то не верится, что такие грубые, мозолистые пальцы могут быстро и ловко разобраться в липком сплетении, затянуть дырки, зашить и объячеить порывы, работать с тончайшей ниткой.
Великое дело — руки мастера-рыбака. Им привычен любой труд. Они умеют держать тяжелую пешню и чинить капрон, много часов не выпускать весла и быстро выпутывать из сети любую рыбу.
Долго сидел я около старого рыбака, наблюдая за ремонтом плавной сети. Это далеко не простое дело: сделал ячейку меньше — перекос, не затянул как следует узел — затяжка, не точно посадил — и скрутится полотно, а в конечном счете — сеть перестанет брать рыбу.
Невысокий, кряжистый, как старый дуб, Иван Дмитриевич Аникин — рыбак с большим трудовым стажем. Более тридцати лет он отдал любимому делу и, хотя два года на пенсии, в меру своих сил помогает выполнению плана вылова рыбы. Иван Дмитриевич чем-то сродни Надежде Григорьевне Заглада. Работать по чести и совести — было и всегда остается в правилах Ивана Дмитриевича.
Внешне он хмур и не разговорчив, как все люди суровой профессии — рыбаки, но стоит только заговорить о промысле, и лицо Ивана Дмитриевича меняется, упрямые складки у губ смягчаются, пытливые, много видевшие глаза смотрят приветливо.
— Половина моей жизни прошла на реке, поблизости от родного села. Вот и дом выстроили с сыном на самом берегу, чтобы постоянно было видно, что делается на воде, — перебирая узловатыми пальцами полотно сети неторопливо говорит Иван Дмитриевич.
— Такой он уж у меня непоседа, — вставляет свои замечания супруга Екатерина Иосифовна. — Как откроется река, домой не затащишь. Уж я ли его иной раз не строчу. Притащится мокрый, весь одубеет, охает. Спина-де болит. Однако часа в два-три ночи снова отправляется мотаться по реке.
— Ну, ладно, тебе, Катерина, конфузить старика. А то люди и впрямь невесть что подумают обо мне, — улыбается Аникин.
— Так вот, о рыбалке… — продолжает Иван Дмитриевич. — Поначалу мне, уроженцу ишимских степей, было очень трудно. Реки-то столь великой, как наша Обь-матушка, сроду не видывал, а тут пришлось стать рыбаком. Мало-помалу научился кое-чему, работать стал не хуже других. И так пристрастился, что теперь, особенно летом, не знаю, как день прожил, если не был на рыбалке.
32 года — рыбацкий стаж солидный. Сколько тысяч центнеров рыбы прошло через его руки! А рыбак он непоседливый, правофланговый. И сейчас Иван Дмитриевич за полтора месяца добывает на плавную бударку более ста центнеров, а что было в молодости?!
— Надо думать, тысяч пять-шесть, а может быть и десять поймал. Кто его знает? Таким подсчетом никогда не занимался. Знаю одно, что не было года, когда не перевыполнил бы план. Нынче больше, в другой меньше. Всего ведь не упомнишь. Готовлюсь вот к новому сезону. Взял в рыбоучастке сети. Списали их там. Посмотрел, прикинул — восстановить можно. Вот и копаюсь помаленьку. Глядишь, к, весне провяза три-четыре будет. Режь у них хорошая, тетивы тоже, а что полотно побито и изорвано крепко, наказывать надо за это нерадивых людей, — рыбак помрачнел, сердито насупив брови. — Черт знает, что делают! Лень по-хорошему улов выпутать, рвут ячейки. Дескать, так быстрее. А знают, что сеть портят, да на ремонт придется затратить много больше времени, чем на правильную выпутку. Отработают так горе-рыбаки сезон и хоть выбрасывай провязы в утиль.
— Под осень нынче такой случай был, — и он погладил узловатыми пальцами головку прильнувшего к нему внучонка. — Плавали мы с Геннадием Слинкиным. Вижу, крутит в одном месте струю воды на плаву. Однако, карчу принесло, говорю Геннадию. Замечем ниже. В это время подошла еще одна бударка. Говорю им, чтобы не метали сетей выше этого места. Не послушали и загубили не одни, а три или четыре провяза. Порвали сети. В участке списали их «добрые» начальники на стихию и выдали новые. А речь я веду к тому, что к добру народному надо относиться по-хозяйски. А ведь новые провязы стоят 200—300 рублей. Кто дал право нерадивым людям выбрасывать на ветер народные деньги! Надобно не списывать, а удерживать стоимость провязов с виновных!
Честными тружениками воспитал Иван Дмитриевич и своих детей. Его сыновья такие же честные труженики, как отец, люди с большой буквы. Степан работает начальником Ореховского лесопункта Сургутского леспромхоза. Геннадий — техник лова в Локосовском рыбоучастке Сургутского рыбокомбината. Прошел путь от рядового рыбака до руководителя добычи. И в том, что участок занимает первое место в районе и давно перевыполнил годовой план, есть немалая заслуга этого беспокойного человека. Десятки почетных грамот, в том числе Президиума Верховного Совета Российской Федерации, значок «Отличник социалистического соревнования» отмечают трудовой путь молодого рыбака. В 1946 году по призыву партии Геннадий стал шахтером. А когда вернулся в родное село, грудь его украшали медаль «За трудовую доблесть» и значок «Отличник социалистического соревнования угольной промышленности».
— В наших местах можно брать много рыбы, — продолжает свои рассказ Иван Дмитриевич. — Почему не все ловят хорошо? Да потому, что плохо изучают реку и повадки ее обитателей. Они не учитывают погоду, время года, уровень воды, особенностей каждого песка, не стремятся овладеть способами настройки сетей и многими другими тонкостями, из которых складывается мастерство настоящего рыбака.
— Везет же вам, Иван Дмитриевич, — часто я слышу от рыбаков. Как же, повезет, если не будешь работать и повседневно совершенствовать свое мастерство! А еще нужно не ждать, когда придет рыба, а находить и брать ее. Нынче с Геннадием Слинкиным за полтора месяца мы взяли 107 центнеров. Плавали непрерывно двумя комплектами по пять провязов. Замечем один, через 40 минут второй. Выбираем первый, заезжаем, заметываем, потом едем за вторым… И так сутками. Конечно, рыба будет, куда она денется?
Рыбак задумался. Потом улыбнулся и, оживившись, сказал:
— Жизнь пошла хорошая. Только бы не было войны, а народ сделает все, чтобы жилось еще лучше.
Сколько же энергии в этом не по годам подвижном человеке. Он интересуется событиями, внимательно слушает радио и перечитывает газеты, учит своему опыту молодежь. А совсем не давно сдал Иван Дмитриевич на участок совхоза более двух тонн первосортного сена, когда там сложилось трудное положение с кормами. Не случайно к нему идут за советом и просто на огонек.
Живет на свете человек большой душевной красоты, и люди во всем стремятся брать с него пример.
Село Локосово Сургутского района
«Ленинская правда», 3 января 1963 года
