И. Искра, член КПСС с 1917 года
Сорок лет назад в «Правде» была опубликована моя корреспонденция «В Конде», немало удивившая местных тобольских да и екатеринбургских (свердловских) руководителей. В «Правде» статья о Конде — глухом таежном районе, раскинувшемся в бассейне тысячекилометровой реки Конды, левого притока Иртыша!
Другое дело — теперь. Кто не знает о нефти Конды! Кондинская нефть! Шаимская нефть! Тюменская нефть! Газеты много пишут о «черном золоте» Сибири.
По воле партии в Конде выросла лесотехническая и рыбообрабатывающая промышленность. В 1926 году в этот край тайги и ржавых болот, озер и речушек пришел первый катер Кооперативного Товарищества. Теперь в Конде всюду вышки буровиков, всевозможные механизмы, пароходы, баржи, катера, мотолодки. Геологи определили: в недрах этого края — громадные запасы нефти и газа. Люди Конды живут такой же кипучей, многогранной жизнью, как и все советские люди. Самолеты привозят кондинцам московскую «Правду» и «Тюменскую правду» в день их выхода.
А какова была Конда 40 лет назад?
Уральский обком партии осенью 1924 года, отозвав меня из Златоустовского окружкома партии, послал в Нахрачи — районный центр Конды — на советскую работу. В Уралобкоме мне сказали, что в Конде многое надо начинать «с самого начала». И действительно, 1924-25 годы для Кондинского района были годами советизации, началом развертывания хозяйственного строительства и культуры, годами вовлечения местного населения в советское строительство.
С моим приездом в Конду в районной парторганизации стало… четыре члена партии. Был один кандидат партии Ерема Ендин, ханты, болчаровский рыбак. В комсомольской организации района — 12 комсомольцев. Женсовета и пионерской организации пока еще не существовало.
Было немало острых вопросов. Много горя рыболовам и заготовителям пушнины принесло наводнение. Я, рабселькор, писал о наших нуждах в центральные, областную и окружную газеты, что помогло в хозяйственном и советском строительстве поднимающегося района. Мария Ильинична Ульянова очень помогала нам. Однажды я был принят как рабселькор М.И. Ульяновой. Она очень тепло встретила меня, сказала, что представляет нашу жизнь, знает Конду, так как там некоторое время бывал один партийный товарищ.
Я долго ругал себя, что постеснялся спросить тогда Марию Ильиничну, кто был этот товарищ, от которого она имеет полное представление о Конде. И только недавно, встретившись в Москве с бывшим делегатом IV и V съездов РСДРП от Уфимской губернии Накоряковым Николаем Никандровичем, узнал, что это он заинтересовал Владимира Ильича Ленина, «горячо и обстоятельно рассказав» ему о жизни кондинцев, о громадном Кондинском крае, вернувшись в ноябре 1921 года из Конды.
Н.Н. Накоряков в своих воспоминаниях «О Владимире Ильиче Ленине» пишет, что со стороны Владимира Ильича «посыпались на меня чисто ленинские, дотошные вопросы об условиях жизни северных народов, о том, как наша молодая Советская власть разрешает сложные проблемы их быта и труда». И далее, Накоряков Н.Н. подчеркивает, что «Владимир Ильич с глубоким вниманием слушал меня, задавая уточняющие вопросы, изредка что-то записывал на маленьких листках бумаги».
Под новый 1925 год я приехал впервые в село Шаим. Мне поручили познакомить шаимцев с внутренним и международным положением страны. В одной из просторных изб собрались жители села. Были здесь, главным образом, старики и пожилые мужчины: женщин тогда «не пускали» на собрания. Нашли керосин, наполнили лампу и зажгли ее. Двух бородачей избрали в президиум.
— Как о тебе пояснее объяснить народу? — вполголоса, стесняясь, спросил председатель.
— Я сам все объясню народу, — ответил я и подошел к столу.
С объяснения о себе я и начал. Сказал, что в Конду послан Уральским обкомом партии на советскую, работу, работаю заместителем председателя райисполкома. А сейчас поздравляю с Новым годом.
— Лучше с рождеством христовым поздравь, а что с него, Нового года? Не привыкли мы к нему, — заметил пожилой смельчак из угла избы.
— Давайте, товарищи, привыкать к новому, к тому, что несет Советская власть и большевистская партия.
Несколько человек захлопало в ладоши. Старики переглянулись. Но тут поднимается со скамьи один шаимец.
— Вот ты, браток или товарищ, не знаю, как тебя назвать, ради бога, толком нам обскажи: что такое большевики? Разное в народе о них говорят…
Я начал говорить о большевиках, о Ленине, рассказал, как сам его видел в двадцатом году, проезжая через Москву на Западный фронт. Вижу, на скамейках стало тихо, на лицах — доброе выражение.
Задали десяток разных вопросов: совсем отделена церковь от государства или нет? Когда в лавке будет мануфактура и гвозди? Кто «в этой самой Антанте» состоит?
Я ответил на вопросы.
— Вот спасибо тебе за правду, — сказал председатель собрания. — Значит, ты тоже большевик? Не видали мы их тут. Может, они и бывали, да не сказывались… Так-та-а-ак!.. — растянул он и продолжал: — Всякое тут про большевиков говорили и про Ленина — тоже. Знамо дело, эти самые купчишки, которые к нам зимой за рыбой приезжают, бывает, что и недоброе говорят… Конечно, как вы есть грамотный человек и в нашем райисполкоме работать будете и правильно рассказали о Советской власти, ее правлении, о Ленине, о большевистской партии, за все это от нас большое спасибо.
Затем полились вопросы-выступления, как нередко бывало на селе: один говорит, другие дополняют его, выкрикивают свои вопросы. Говорили о том, что в магазинах (факториях) нет керосина, гвоздей, мануфактуры, сахара, низки заготовительные цены на клюкву, рыбу и прочее.
Собрание наше затянулось допоздна. Расходясь с него, многие добродушно приглашали меня переночевать у них. Один бородач, близко подойдя ко мне, пожал руку и весело сказал:
— С Новым годом, товарищ! Сейчас как раз он и наступил уже… Спасибо тебе от мужиков за разъяснение о большевистской власти.
Такая же задушевная беседа о большевиках, о Ленине и Советской власти была потом в Сатыге, в Леушах и в Болчарах.
Мне часто поручали доклады о международном положении. На местах привыкли к нам, и однажды я получил записку из села Болчары:
«Нахрачи, товарищу, который разговаривает по международным делам, пожалуйста, приезжайте к нам на этот разговор. Много вопросов накопилось: об Англии, буржуях, фельдшере, а то, как заболеешь, помочь некому, о мыле, о ясаке, кооперации, о школе и почему нет мануфактуры. Свешников, Ендин».
Одним словом, 1925 год был очень знаменательным для Конды в смысле развертывания советского, хозяйственного и культурного строительства. А перспективы дальнейшего расцвета района еще более радовали кондинцев.
Партия привела район Конды к небывалому экономическому и культурному развитию и расцвету. И это еще не все. Конда будет еще краше!
«Ленинская правда», 15 января 1966 года
