К. Корепанов
Многое о своей жизни мог бы рассказать Николай Григорьевич Кузнецов. О том, как батрачил в молодые годы кулаков в своей деревушке Большая Сосновка Пермской губернии, как помогал большевикам Луневу и Шипову агитировать крестьян за Советскую власть, как в отряде Красной Армии прошел с боями от Перми до Новосибирска, очищая родную землю от колчаковщины. Много интересного порассказал бы он и о годах строительства колхозной жизни в Большой Сосновке и о том, как своими руками помогал поднимать два уральских завода.
Но Николай Григорьевич не любит рассказывать о себе. А на вопросы или отмалчивается. или нехотя отвечает:
— Ничего особенного, жил и работал как все в те годы.
Лишь немногочисленные пожелтевшие листки бумаги могут поведать о некоторых событиях, хотя сухой язык справок не всегда раскрывает истинную душу человека.
Нам. старикам, близко знающим Николая Григорьевича, не нужны характеристики и выписки из приказов о нем. Уважение, которым он пользуется, — лучшая оценка.
На Север, в Ханты-Мансийск, Кузнецов приехал в 1936 году.
Наш город рос, настойчиво врезаясь в тайгу. Появились первые двухэтажные дома, обозначились первые улицы. Люди корчевали пни, на месте увалов и ручьев равняли площадки, строили дорогу через гору.
Это была дорога жизни. Гора, поросшая густым кедрачом, преграждала путь к Иртышу, на берегу которого — Самаровская пристань. А грузов для растущей стройки, продовольствия для населения прибывало все больше.
Самой нужной профессией был строитель. Николай Григорьевич сначала устроился дорожным мастером, а спустя год уже работал техником на дорожном строительстве.
В ту пору временная конная лежневая дорога из Самарово до Остяко-Вогульска (так назывался наш город) проходила по логу, против которого на горе расположены постройки опытной сельскохозяйственной станции. Летом в сухую погоду лежневка служила хорошо. Но стоило пойти дождям, как мутные потоки воды смывали все труды строителей, и дорога надолго выходила из строя, хотя и нагрузка на нее была небольшой, ведь автомашин в ту пору еще здесь не было.
Нужно было делать другой подъем. Руководители дорожного участка немало перебрали вариантов, прежде чем выбрали бугор между логами. Сейчас, когда автобус медленно поднимается в гору из южной части города, пассажирам едва ли придет в голову, что когда-то здесь был многометровый отвесный обрыв.
Любой объем земляных работ мы оцениваем теперь по способности механизмов выполнить эту работу. Скажем, экскаватор за час выбирает столько-то грунта. А ведь в ту пору, кроме лопаты и тачки, здесь ничего не применялось! Вдумайтесь, какая чудовищная работа была проделана. Выполнял ее немногочисленный отряд дорожников-строителей, да трудящиеся будущего города охотно выходили на воскресники. Старожилы помнят, что на такие воскресники собиралось по пятьсот и более человек. Люди не агитировали друг друга, каждый знал, что по этой дороге придется ходить ему, и считал своим долгом быть на строительстве каждую свободную минуту.
Энтузиасты лопатами вгрызались в гору, а землю на тачках доставляли в низину лога, где поднималась насыпь. Даже по тем временам темпы строительства вызывали у приезжих удивление.
Двадцать с лишним лет проработал Николай Григорьевич в нашем городе. Двадцать с лишним лет он строил и ремонтировал дороги, благоустраивал улицы. Приходилось строить и дома. На каждой улице что-нибудь да есть, к чему прикасались его руки. А сколько людей он обучил за эти годы своему трудному, но почетному ремеслу!
Среди пожелтевших бумаг немало Почетных грамот и благодарностей, отмечающих замечательный труд. Но больше всего Николай Григорьевич хранит значок «Отличник дорожного строительства», выданный ему Советом Министров РСФСР в 1947 году, и медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»
В 1957 году Николай Григорьевич пошел на заслуженный отдых. Ему 78 лет. Но привычка к труду не позволяет сидеть дома. Он по-прежнему бодр, любит работать на улице, в огороде.
У старого строителя семь правнуков, они очень любят прадедушку и мечтают быть тоже строителями.
«Ленинская правда», 13 ноября 1965 года
