Татьяна Северская
Последние дни июня были сухими и тёплыми, и будто нарочно в день нашего приезда в Нялино зарядил нудный дождь, ветер гнал волну. И настроение ребят испортилось. И лишь Иннокентий Михайлович Киренский, руководитель археологического кружка Нялинской средней школы, оставался бодр, не замечая слякоти, командовал ребятами.
Две моторные шлюпки, готовые в путь, стояли у берега, подростки грузили продукты и рюкзаки. Мы выезжали к археологическим памятникам, найденным кружковцами в прошлом году. Специально для этого приехал Сергей Терёхин — директор окружного центра по охране памятников. Сегодня в экспедицию едут пятеро кружковцев и два руководителя — Иннокентий Михайлович и Володя Колмаков, молодой учитель истории. Тяжело груженные шлюпки отчаливают от берега, борясь с волной, течением и встречным ветром. Вода большая, реки разлились, сейчас трудно поверить, что русло Вычь-Яха всего-навсего —метров 15-20. Берега вокруг красивые, высокие, ровный сосняк, как в почётном карауле. Несмотря на относительную близость к окружному центру, Сергей здесь впервые. Цепкий взгляд учёного замечает перспективные места, потом они будут отмечены на карте.
А ВЫ КТО БУДЕТЕ?
Неожиданно за поворотом предстаёт срезанный берег, поваленные деревья, нагромождение труб и цемента, вырубленная просека, за верхушками деревьев виднеется буровая. Сергей удивлён, он не припомнит, чтобы эти места были заявлены на экспертизу. Пристаём к берегу. Перепрыгивая через завалы, идём к костру. Человек пять таёжников, спасающихся в дыму от мошки, встречают нас приветливо. И пока Сергей обходит территорию, мы разговариваем с хозяевами. Мужики — бригада Назымской экспедиции — жалуются на неустроенный быт. Подходит Сергей, если памятники археологии и были в этом месте, то окончательно уничтожены. Уже в городе предстоит проверить, было ли дано разрешение на освоение территории или Назымская экспедиция нарушает закон. Мы прощаемся с рабочими. Скоро здесь появится мощный грузовой вертолёт, он перенесёт вагончики на новое место, работа на этой буровой закончена, рядом — еще одна.
ЗАВХОЗУ — МИНУС
Конечный пункт нашего пути. Удивительное место, здесь всегда тихо, ещё в ста метрах ветер свистел в ушах, а на этой косе — тишина.
Ставим лагерь. Природа, наконец, сменила гнев на милость: небо очистилось, выглянуло солнце. “Все правильно, ветер переменился— теперь распогодится,» — отметил Володя. “А какой был ветер?” — любопытствую я. Володя — кладезь историй о местной жизни, примет и поверий. Он родом из этих краёв. И деды, и прадеды жили в Скрипуново, легендарной деревне, известной своими богомазами и купцами-богатеями. “Мне дед, рыбак-охотник, всегда говорил, — рассказывает Володя, — если ветер по воде ямами западает, это к короткому ненастью. Западный ветер летом, как правило, к солнцу. С вечера ветер был восточный, принёс дождь, а в пути, на реке, он сменился на западный, вот и разъяснило”.
Лагерь преображается на глазах, стоят палатки, весело потрескивает костер и вопли юного “певуна” — любимца деревенских подростков — “ты целуй меня везде…» заглушают шум сосен и реки. От выглянувшего солнца ребята оживают, им уже не терпится в лес, показать свои открытия. В лагере остаются двое — готовить обед. Разобрав продукты, вдруг обнаруживаем, что в суете и спешке забыли картошку, крупу и лапшу, зато пряников и печенья — целая коробка. Что ж, первый минус завхозу Юре Змановскому. Тот смущённо улыбается — оплошал. Ему и варить обед — борщ, единственными ингридиентами которого будут капуста и тушёнка. А нам — в путь.
“КРОТОВЫЕ” НОРЫ
Вот и первая западина, которую хотели показать нам ребята. Бросаются в глаза норы странного происхождения, белеющие песком в нескольких местах поселения. “Кто же это так поработал?» — интересуется Сергей. «Да тут кроты копают, — отзываются ребята, — вот и следы костей”. Следы какого-то зверька действительно видны в центре одной из “ воронок”, но очень уже странным кажется крот, непонятна причина, по которой он так исковырял западину. Смотрю на невысокого мальчишку, что с лопатой пристроился сбоку от памятника истории. “Уж не ты ли тот “крот», что так похозяйничал здесь?” — с напором спрашиваю я. Глаза мальчишки забегали: “Да мы это… два года назад… мне ребята из кружка сказали, что это городище, что там вещи могут быть старинные», — мямлит тот, и будто себе в оправдание, завершает: “Но мы ничего не нашли”.
“Ну что ж, закапывай “плоды» своего интереса», — предлагает Терёхин. Он расстроен. Знание в невежественных руках становится разрушительным орудием. Стоит ли рассказывать этим ребятам, как выглядят исторические памятники, стоит ли доверять им сведения, не пойдут ли они во вред?
За два года усилиями дождей и тающего снега, обваловка поселения просела, и западина потеряла свою правильную, некогда округлую форму. Мальчишка усердно закапывает ямы. И вдруг внимательный взгляд Сергея выхватил среди песка, старых хвои и листьев нечто интересное. На ладони осколок керамического горшка, ровный край венчика, украшенный бороздками, густой чёткий орнамент. Среди ребят оживление. Они знакомы с классификацией рисунков. “Кусочек” истории передаётся из рук в руки, выдвигаются предположения о датировке, принадлежности к исторической культуре. Иннокентий Михайлович забирает фрагмент: “Вечером у костра поговорим, вы все расскажете, а Сергей Александрович оценит ваши познания». “Грабитель” закончил свою работу, подошёл с лопатой.
“Ну что, “крот»-следопыт, — усмехнулся Терёхин, — вот тебе первая причина, по которой нельзя ковырять землю в неположенных местах, чего искал — не нашёл, только памятник испортил”.
Этот мальчишка в кружке год, теперь он клянётся, что никогда такого не повторит.
Грива вдоль реки Вычь-ях богата историей, здесь расположен целый археологический комплекс: памятники разного времени и различных форм. “А вот тут мы не знаем, поселение это или просто ямы?” — спрашивает Володя Колмаков. Мы стоим среди западины в форме восьмерки, большая западина-жилище, через хорошо видимый «проход” — маленькая кладовочка. Некоторые поселения в виде двойных восьмёрок, с противоположной стороны от кладовочки — западина — тамбур. К счастью, это богатое, с точки истории, поселение из шести западин, пока не тронуто “кротами”. Мы обходим каждое жилище, Сергей рассказывает ребятам о времени, о людях, почему они сооружали именно такие дома. Метров через сто вновь западина — огромная, глубокая, с высокой обваловкой — это жилище энеолита — медно-каменного века. И, как первое, все изрыто. “Ну что, нашёл что-нибудь?» — спрашивает Сергей. “Крот» отрицательно качает головой. “И не найдёшь,» — итожит Терёхин. В западинах энеолита для археолога найти предметы истории — большая удача. Происходит это, как правило, при раскопках, когда долго и кропотливо один за другим снимается слой почвы. Слишком суровы были условия жизни у людей каменного века, слишком дороги предметы обихода, чтобы бросать их. Всё своё носили с собой. Но памятник истории испорчен.
“Их надо наказать, — категорично настаиваю я, — кивая на “крота» с товарищем, зарывающих ямы. «Это не выход, — Терёхин задумчив, — они должны понять бессмысленность и недопустимость своих действий. Наказать — проще простого, перестанут доверять, и мы не узнаем, где еще орудуют “кроты». Нет, это дело совести и доброй воли». Среди тишины этого леса и посланий прошлого норы-воронки выглядят так же неуместно, как слова: “Здесь был Вася» на стенах древних крепостей. “Здесь был я, — вопиют ямы внутри древнего жилища — “крот»-невежа, мнящий себя археологом». Ребята удручены, они вдруг по-другому взглянули на дело рук “кротов”, а ведь ещё вчера относились к этому равнодушно.
И как подарок судьбы на другом берегу реки в, казалось бы, перспективном месте мы находим единственный памятник — большую метров 20 по стороне, правильной формы глубокую западину энеолита. В густом лесу, поросшем молодым частым сосняком, на месте бывшего горельника, западина, словно специально, абсолютно чиста — ни деревьев, ни кустов. Мы обходим высокий вал. “Какое красивое”, — восхищённо произносит Оля Чечулина. “А теперь представь, что здесь поработает “крот”, — говорю я. Оля качает головой, будто отгоняя от себя увиденные картины. Фотографируемся с ребятами на краю древнего поселения. Наш путь дальше.
ЧЕГО ИМ, ДРЕВНИМ, НАДО БЫЛО?
Трудно понять нам сегодня, чем руководствовались люди тысячелетия назад. Вот, казалось бы, место — куда уж лучше. Берег высокий, лес чистый, хвойный, ягельник под ногами хрустит, как сахар, и воздух от наших шагов наполняется сладким грибным запахом. Река рядом, а памятников нет. Мы протопали уже не один километр, но так ничего и не нашли. “Может быть, они селятся только на южных берегах, а этот северный?» — выдвигает своё предположение кто-то из ребят. Сергей Терехин его опровергает. Практика говорит о другом.
Оля — девчонка-таежница, с десяти лет в тайге на охоте и рыбалке, шагающая впереди, внезапно останавливается и поднимает руку. На тёплом пеньке под лучами вечернего солнышка пригрелась змея. Свернувшись клубком, настороженно подняв голову, она ждёт реакции человека. Обходим пень стороной. В этом вечернем, удивительно красивом лесу нет места для злобы.
“Смотрите, что это?” — следим за рукой Юры Змановского. На противоположном берегу узкой старицы — интересное сооружение: высокий курган на маленьком островке, окружённом водой. Место кругом болотистое, из воды торчат чахлые березки и осинки, видимо, к осени старица, “обнявшая” остров, пересыхает совсем.
На островке ровные высоченные сосны, в центре — чистый черный холм. Что это? Чьих рук дело? Неужто так постаралась природа, подарив нам ещё одну загадку. Сейчас к острову не пробраться — топко, придётся ждать осени. Наша цель — конец гривы, на пересечении двух рек. В таких местах любили древние сооружать городища. Удобно, со всех сторон защищает река, и только с одной — укреплённая стена. Но наши ожидания тщетны. Городища нет. “Ну чего им ещё надо? — удивляются ребята. — Такое место хорошее». Видимо, у древних свои соображения. Разгадаем ли мы их? Окидываем ещё раз взглядом высокий мыс, в предзакатном солнце красотища, дух захватывает. Нас ждет дорога домой, в лагерь.
ВМЕСТО БОРЩА — УХА
Жиденький супец из капусты плохо насыщает молодой организм. Потому зреет решение — ловить рыбу. Чей-то бредень сохнет метрах в ста на поваленной сосне. Мальчишки — знатоки рыбацкого дела, распутывают его, обсуждая планы: откуда зайти, куда тянуть. Осталось дело за малым — кому лезть в воду? Вода холодная, солнце село, из леса тянет прохладой. Пришлось раздеваться Володе. По большой воде никто бреднем не ловит, да очень кушать хочется, печенье и конфеты надоели. И вот удача — единственная рыбина, но какая! Щука метровой длины. Ребята вопят от удовольствия, просыпается азарт. Но кроме двух окуней — больше ничего. Впрочем, на уху хватит. Завтра Юра повезёт нас с Сергеем в поселок, на обратном пути захватит картошку и лапшу. Ребята проведут в лесу еще несколько дней, у них большие планы. В нескольких километрах от лагеря река подмывает берег, на краю которого городище, оно почти на треть обвалилось. Требуется обследовать обвалы, собрать подъёмный материал. Терёхин просит Киренского и Колмакова отметить на карте все известные им объекты, похожие на памятники. В округе идёт мониторинг земель, без данных археологов об исторических местах не обойтись. Поэтому сведения кружковцев будут полезны.
А мы прощаемся с ребятами, лагерем, лесом. Моторка, подгоняемая течением, несётся к поселку…
«Новости Югры», 19 июля 2001 года
